— Зойка, ты хоть фартук сними! Люди за столом сидят, а ты выглядишь, будто тебя с рынка привезли!
Ефим громко рассмеялся и стукнул ладонью по столу. Рюмки звякнули, тётя Рита недовольно покосилась на него, но ничего не сказала.
Зоя стояла у кухонной двери с блюдом горячей картошки. На ней действительно был старый фартук в мелкий цветочек, выцветший после десятков стирок.
— Я сейчас поставлю еду и сниму, — ответила она.
— Слышали? — Ефим повернулся к родственникам. — Пока я не скажу, она даже фартук снять не догадается. Вот что значит правильное воспитание жены!
Двоюродный брат хмыкнул. Кто-то неловко улыбнулся.
Четырнадцатилетняя Настя, сидевшая возле окна, перестала жевать. Она уже знала этот тон отца. После третьей рюмки он становился особенно разговорчивым, после пятой начинал искать, к чему придраться.
Зоя поставила блюдо на стол.
— Ефим, давай спокойно поужинаем. У тёти Риты юбилей, не нужно портить вечер.
— А кто портит? Я шучу!
Он потянул её за край фартука.
— Снимай, говорю.
Зоя отступила.
— Не трогай меня.
Улыбка исчезла с его лица.
— Что ты сказала?
— Я сказала, не трогай.
В комнате стало заметно тише.
Пятнадцать лет назад Ефим был совсем другим.
Они познакомились на свадьбе общих друзей. Он работал мастером на мебельном производстве, хорошо зарабатывал, умел чинить почти всё и по воскресеньям привозил Зое свежие булочки из пекарни.
Когда родилась Настя, сам собирал детскую кроватку, гулял с коляской и смешно изображал животных, чтобы рассмешить дочь.
Потом производство закрылось.
Ефим устроился в другую мастерскую, но продержался меньше года. Начал жаловаться на начальство, несправедливую оплату, плохие условия.
Зоя, работавшая главным бухгалтером в торговой компании, первое время поддерживала его.
— Найдёшь что-нибудь получше. Не переживай.
Он искал работу несколько месяцев. Потом перестал.
Сначала говорил, что не хочет соглашаться на копейки. Позже уверял, что ждёт предложения от знакомого. Затем начал проводить дни перед телевизором.
Вечерами появились бутылки.
Зоя оплачивала ипотеку, продукты, коммунальные услуги и школьные расходы дочери. Брала дополнительные проекты, задерживалась в офисе и иногда работала по субботам.
Ефим всё чаще требовал деньги на личные нужды.
— Мне же не у соседей просить, — раздражался он. — Мы семья.
Но когда Зоя просила его хотя бы приготовить ужин, он отвечал, что не собирается становиться домработницей.
Со временем к этим разговорам добавились крики.
Настя научилась определять настроение отца по звуку ключа в замке. Если он долго возился с дверью, девочка сразу уходила в свою комнату.
Зоя замечала это, но убеждала себя, что всё ещё можно исправить.
Юбилей тёти Риты проходил в квартире Зои и Ефима: у них была большая гостиная, и родственники привыкли собираться именно здесь.
Зоя с утра готовила салаты, запекала мясо и накрывала стол. Ефим обещал помочь, но к обеду уже открыл бутылку.
Теперь он стоял возле жены, раздражённый её неожиданным отказом.
— Я тебя кормлю, одеваю, а ты мне указывать будешь?
Зоя посмотрела на него.
— Ефим, ты три года не работаешь. Давай хотя бы сегодня не будем обсуждать, кто кого кормит.
Он побагровел.
— Значит, попрекать меня решила?
— Я просто хочу, чтобы ты перестал меня унижать.
— Перед моей роднёй ещё характер показывать будешь?
Ефим толкнул её в плечо.
Зоя ударилась спиной о дверной косяк. Блюдце, стоявшее на тумбочке, упало и разбилось.
— Ефим! — резко произнесла тётя Рита.
Но он уже шагнул к жене.
— Извиняйся!
— Я ни в чём не виновата.
Он ударил её по лицу.
Настя вскочила из-за стола.
Ефим схватил Зою за волосы, потянул к себе и занёс другую руку.
— Папа, прекрати!
Дочь оказалась рядом раньше, чем кто-либо успел отреагировать.
— Не трогай маму! — закричала она. — Хватит!
Ефим замер.
Настя стояла между родителями, дрожа всем телом. На глазах у неё были слёзы, но она не отходила.
— Настя, уйди, — хрипло сказал отец.
— Нет!
Тётя Рита наконец поднялась.
— Ефим, руки убрал. Немедленно.
Двоюродный брат подошёл к нему сбоку и отвёл от Зои.
— Ты чего творишь? Тут ребёнок!
— Это мои семейные дела! — огрызнулся Ефим.
— Тогда занимайся ими без насилия, — ответила Рита. — Собирайся и уходи отсюда.
Ефим ещё минут десять кричал, что его выставляют из собственного дома.
Потом натянул куртку, хлопнул дверью и ушёл.
В квартире пахло остывшим мясом и пролитым вином.
Зоя сидела на кухне, прижимая к щеке холодное полотенце. Настя устроилась рядом и крепко держала её за руку.
— Мам, он вернётся? — спросила девочка.
— Сегодня нет.
— А завтра?
Зоя посмотрела на дочь.
Вопрос был произнесён так, словно Настя спрашивала о приближении грозы, от которой невозможно спрятаться.
— Я не хочу, чтобы он возвращался жить с нами, — сказала Зоя.
Настя несколько секунд молчала.
— Правда?
— Правда.
Дочь вдруг расплакалась. Зоя обняла её и почувствовала, как та напряжена.
— Я думала, ты опять его простишь, — прошептала Настя.
Эти слова оказались больнее удара.
Рита помогла убрать со стола, затем отвезла Зою в травмпункт. Там зафиксировали повреждения. После этого они обратились в полицию.
Зоя дала объяснения, а родственники согласились подтвердить увиденное.
Ночью Настя попросилась спать в маминой комнате.
Зоя не возражала.
Утром Ефим позвонил с незнакомого номера.
— Зой, я у приятеля ночевал. Можно домой?
— Нет.
— Ну прости. Я перебрал. Вообще не помню, что вчера произошло.
— Ты ударил меня при дочери.
— Не мог я такого сделать!
— Сделал. Все видели.
Он тяжело вздохнул.
— Ну сорвался. У кого не бывает? Давай забудем. Я даже пить брошу.
Зоя слушала знакомые обещания.
Раньше после каждой ссоры он становился внимательным: приносил цветы, готовил завтрак, говорил, что без неё пропадёт.
Через неделю всё начиналось заново.
— Я подаю на развод, — сказала она.
— Из-за одного вечера?
— Нет, Ефим. Из-за того, что таких вечеров было слишком много.
Он попытался заговорить о Насте, о пятнадцати годах брака, о том, что семье нужно держаться вместе.
Зоя закончила разговор.
Развод оказался непростым.
Ефим не хотел съезжать окончательно и требовал половину квартиры, хотя несколько лет не вносил денег в семейный бюджет.
Зоя обратилась к адвокату.
Квартира была куплена в браке в ипотеку, поэтому вопрос раздела имущества пришлось решать отдельно. Зоя собрала документы о своих доходах, платежах по кредиту и семейных расходах.
Адвокат объяснил, что отсутствие заработка у мужа само по себе не лишает его прав на совместное имущество. Но можно добиваться передачи квартиры Зое с компенсацией доли Ефима и согласованием дальнейших обязательств с банком.
Зоя согласилась.
Ей было важно сохранить привычный дом для дочери.
Параллельно рассматривалось дело о нападении. Рита и другие родственники подтвердили, что Ефим первым применил силу. Медицинские документы также приобщили к материалам.
Настю не заставляли подробно пересказывать произошедшее перед всей семьёй. С ней отдельно работал специалист, помогавший разобраться с пережитым.
По итогам судебных разбирательств брак расторгли. Место жительства дочери определили с матерью.
Имущественный вопрос урегулировали так, что квартира осталась Зое, а ипотечные платежи после согласования с банком продолжила вносить она. Ефиму полагалась компенсация за его долю.
За нападение он понёс предусмотренное законом наказание.
Когда Зоя получила окончательные документы, она впервые за долгое время почувствовала не радость, а облегчение.
Денег стало меньше.
Компенсацию Ефиму пришлось выплачивать частями, ипотека никуда не исчезла, а дополнительную работу Зоя старалась брать реже, чтобы чаще бывать с дочерью.
Они отказались от дорогого отпуска и несколько месяцев экономили на покупках.
Зато дома изменилось то, чего нельзя было купить ни за какие деньги.
Настя перестала прислушиваться к шагам на лестничной площадке.
По вечерам она могла включить музыку, пригласить подругу или спокойно заниматься уроками за кухонным столом.
Однажды Зоя случайно уронила крышку кастрюли.
Раздался громкий звон.
Настя вздрогнула, но через секунду улыбнулась.
— Мам, я всё ещё иногда пугаюсь.
— Я тоже.
— Зато теперь знаю, что это просто крышка.
Они вместе подняли её с пола.
Позже Настя начала ходить к психологу. Зоя тоже записалась на консультации: оказалось, что после многих лет постоянного напряжения трудно сразу привыкнуть к спокойной жизни.
Ефим тем временем переезжал от одного знакомого к другому.
Некоторое время жил у двоюродного брата, потом снимал комнату. Работу находил ненадолго, ссорился с начальством и снова увольнялся.
Михаил, общий знакомый семьи, однажды рассказал Зое, что Ефим почти каждый день пьёт.
— Говорит, ты ему жизнь сломала.
— Он вправе так думать, — ответила Зоя. — Но отвечать за его решения я больше не буду.
С Настей отец общался редко. Девочка сама не хотела встречаться с ним без других взрослых.
Зоя не заставляла её мириться.
Прошло почти два года.
В начале ноября Зое позвонили из больницы.
— Вы бывшая супруга Ефима Викторовича?
— Да.
— Он поступил после дорожно-транспортного происшествия. Находился в состоянии алкогольного опьянения. Сейчас получает необходимую помощь. Просит связаться с вами.
Зоя присела на край дивана.
— Насколько всё серьёзно?
Сотрудница объяснила, что угрозу жизни на данный момент врачи не подтверждают, но пациенту потребуется лечение и дальнейшее наблюдение.
— Он очень просит вас приехать.
Зоя посмотрела в сторону кухни.
Настя сидела за столом, готовилась к контрольной и тихонько напевала песню.
— Я не приеду, — сказала Зоя.
— Может быть, вы сможете передать информацию кому-то из родственников?
— Да. Я сообщу его брату.
Она записала название больницы, поблагодарила сотрудницу и закончила разговор.
Потом связалась с родственником Ефима и передала всё, что знала.
Вечером Настя заметила, что мать задумчивая.
— Что-то случилось?
Зоя не стала скрывать.
— Папа попал в аварию. Он в больнице. Врачи им занимаются.
Дочь отложила ручку.
— Ты поедешь к нему?
— Нет.
— Он опять тебя просил?
— Да.
Настя немного помолчала.
— Ты не обязана, мам.
Зоя посмотрела на неё с удивлением.
Раньше она сама говорила дочери, что взрослые должны помогать друг другу. И действительно верила, что помощь означает необходимость терпеть всё, что делает близкий человек.
Теперь понимала разницу.
Ефиму требовалась медицинская помощь, и он её получал. Ему могли помочь родственники, друзья, социальные службы.
Но он снова звал именно Зою — женщину, которая раньше приезжала по первому звонку, платила по его счетам и прощала любые выходки.
Этой привычной для него Зои больше не было.
В субботу они с Настей поехали выбирать новые шторы в гостиную.
Дочь долго сравнивала оттенки, прикладывала образцы к ладони и спорила, что бежевые слишком скучные.
— Давай зелёные, — предложила она. — У нас всё время какие-то серые и коричневые.
Зоя согласилась.
Дома они вместе повесили шторы, приготовили пиццу и устроились смотреть фильм.
В какой-то момент в подъезде хлопнула дверь.
Настя даже не повернула головы.
Зоя заметила это, поправила подушку за спиной дочери и прибавила звук телевизора.
Завтра ей предстояло оплатить ипотеку, закончить отчёт и купить продукты на неделю. Обычных забот хватало.
Но теперь она сама решала, кому открывать дверь и с кем делить свою жизнь.