— Матвей, почему дедовский стол стоит во дворе?
Ирина остановилась возле калитки и сначала решила, что сын затеял уборку. Потом увидела у крыльца два чёрных мешка, пустые бутылки в траве и перевёрнутый пластиковый стул.
На дачу она не приезжала почти месяц. После операции врач запретил поднимать тяжёлое, и Ирина жила в городе, восстанавливалась и только по телефону напоминала двадцатилетнему сыну проверить воду и иногда проветривать дом.
Ключи у Матвея были давно.
Неделю назад он спросил:
— Мам, можно мы с ребятами вечером на даче посидим?
— Сколько вас?
— Человек пять.
— Без ночёвки и без толпы. И потом всё уберёшь.
— Конечно.
Теперь Ирина открыла дверь и замерла.
В прихожей лип пол. В кухне стоял запах пролитого алкоголя и сигарет, хотя курить в доме она категорически запрещала. На стене возле выключателя тянулось грязное пятно.
В гостиной диван был прожжён в двух местах. У старого дубового стола, который делал ещё Иринин отец, оказалась расколота столешница. Причём стол каким-то образом сначала сломали, а потом вынесли во двор.
Она прошла на кухню.
С полки исчезли четыре декоративные тарелки. Ирина собирала их много лет: привозила из поездок, одну получила от матери. Осколки лежали в коробке под раковиной.
В ванной не работал бойлер.
Во дворе было ещё хуже. Машина, судя по следам, заезжала прямо на газон. Несколько молодых гортензий были сломаны, одна выдернута почти с корнем. Калитка держалась на одной петле.
Ирина достала телефон.
— Ты где?
— Дома.
— Через сорок минут будь на даче.
— Мам, я занят.
— Через сорок минут.
Матвей приехал через час.
Прошёл по участку, сунув руки в карманы.
— Ну да, бардак остался. Я собирался убрать.
Ирина показала на стол.
— Это бардак?
— Случайно получилось.
— Тарелки?
— Кто-то задел.
— Диван?
— Не знаю.
— Бойлер?
— Он сам старый был.
— Гортензии тоже сами под машину легли?
Матвей раздражённо вздохнул.
— Мам, мы просто немного посидели. Ты сейчас специально всё раздуваешь.
Ирина посмотрела на сына и поняла, что именно эта фраза окончательно её вывела.
Не разбитые вещи.
Не грязь.
А его спокойная уверенность, что всё как-нибудь исчезнет само.
Она взяла большой мусорный мешок.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Езжай домой.
Следующие два часа Ирина собирала то, что осталось после «пяти человек». Только бутылок набралось больше тридцати. Одноразовая посуда, банки, упаковки от еды, окурки, мокрые салфетки, сломанная гирлянда.
Соседка Валя увидела её через забор.
— Ириш, ты чего сама? Тебе же нельзя тяжёлое.
— Уже поздно вспоминать.
Валя помолчала.
— Я тебе кое-что показать должна.
На её участке стояла камера, направленная на ворота и часть дороги. Кроме того, вечером вечеринки Валя несколько раз снимала происходящее на телефон, потому что компания шумела до глубокой ночи.
Пять человек оказались двенадцатью.
На видео было видно, как один парень въезжает на машине на участок. Как несколько человек вытаскивают стол во двор. Как девушка сидит на спинке дивана с сигаретой. Как кто-то раскачивается на калитке.
— Я Матвею в одиннадцать сказала потише, — объяснила Валя. — Он ответил, что скоро закончат. В два часа они ещё музыку включали.
Ирина попросила переслать записи.
В город она вернулась вечером.
Матвея дома не было.
Его компьютер стоял в комнате на столе — мощный системный блок, два монитора, дорогая клавиатура. Часть комплектующих сын покупал сам, часть Ирина дарила ему на дни рождения.
Она принесла мешки с дачи.
Дальше Ирина действовала неразумно и потом сама это признавала.
Она высыпала содержимое одного из мешков прямо на компьютерный стол. Жидкость из нескольких недопитых банок попала на клавиатуру, стол и системный блок. Один монитор упал и ударился углом.
Когда Матвей вернулся, мать сидела на кухне.
— Ты что сделала?!
— Немного посидела у тебя в комнате.
— Ты вообще нормальная?!
— Неприятно, когда твоё имущество портят?
— Там компьютер тысяч на двести!
— А на даче, по-твоему, всё бесплатное?
Он попытался убрать мусор и включить системный блок.
Тот не запустился.
— Мам, ты мне компьютер угробила!
— Возможно.
— Ты за него заплатишь!
— Если это мой ущерб — заплачу.
Матвей явно ожидал другого ответа.
Ирина открыла ноутбук.
Последние часы она считала.
Ремонт калитки. Диван. Бойлер. Стол, который реставратор соглашался попробовать восстановить. Уборка. Газон. Гортензии. Разбитая посуда и ещё несколько мелочей.
— Сто пятьдесят одна тысяча.
— Что?
— Предварительный ущерб по даче.
— Ты цены с потолка взяла?
— Вот расчёт. Можешь проверить.
Она включила видео Вали.
Матвей сначала молчал.
Потом увидел знакомых.
— Она что, следила за нами?
— Камера стоит на её участке. А это она снимала, когда вы ночью орали на всю улицу.
— И что ты хочешь?
— Имена всех, кто был.
— Я друзей сдавать не буду.
— Тогда отвечаешь один.
— Я не ломал половину этого!
— Поэтому у тебя есть возможность позвать тех, кто ломал. В субботу приезжаете, убираете и ремонтируете то, что можно. Остальное компенсируете. Если все дружно решите, что это не ваша проблема, я буду решать вопрос официально и передам имеющиеся материалы.
— Ты из-за дивана пойдёшь в полицию?
— Не только из-за дивана. И сначала я проконсультируюсь, что здесь вообще можно подтвердить.
Матвей позвонил отцу.
С Игорем Ирина развелась четыре года назад. Сын был уверен, что отец поставит мать на место.
Игорь приехал на следующий день.
Ирина молча показала фотографии и видео.
На записи Матвей стоял рядом, когда двое его друзей тащили стол. На другой пытался остановить парня, въезжавшего на газон, но через минуту уже смеялся вместе со всеми.
Игорь посмотрел всё до конца.
— Матвей, ты говорил, там пять человек спокойно посидели.
— Я не знал, что столько придёт.
— А выгнать их ты тоже не мог?
— Пап, она мне компьютер залила!
— За компьютер она ответит. Но это не отменяет дачу.
Матвей нахмурился.
— Вы оба теперь против меня?
— Нет. Просто ты реально перешёл границу.
Первые сообщения друзьям результата почти не дали.
Один написал, что вообще ничего не ломал.
Другой заявил, что за диван пусть платит тот, кто курил.
Третий перестал отвечать.
Девушка с сигаретой сказала, что прожог уже был.
Ирина посмотрела видео ещё раз и узнала одного парня — Антона, сына женщины, с которой когда-то вместе работала.
На следующий вечер она приехала к его матери.
— Я не прошу вас платить за сына. Ему двадцать один. Просто посмотрите.
Женщина посмотрела запись, где Антон вместе с другим парнем раскачивал калитку.
— Он сказал, что был у Матвея до одиннадцати.
— В половине второго он ещё там.
После этого ситуация неожиданно сдвинулась.
Мать Антона связалась с несколькими родителями. Те начали задавать своим взрослым детям неприятные вопросы.
Ирина тем временем сходила к участковому. Рассказала, что произошло, показала материалы и уточнила, какие у неё вообще есть законные варианты и что потребуется для фиксации ущерба. Заявление сразу подавать не стала.
Матвею сказала честно:
— Я консультировалась. Пока даю вам возможность разобраться самим.
В субботу на дачу приехали семеро.
Не все.
Но достаточно.
Антон привёз инструменты. Девушка, которая курила на диване, приехала с отцом и деньгами на часть ремонта. Парень, заехавший на газон, привёз мешки земли и договорился о восстановлении повреждённого участка.
Матвей работал больше всех.
С утра до вечера они выносили мусор, отмывали кухню, собирали осколки, ремонтировали калитку. Стол увезли реставратору. Бойлер восстановить не удалось — требовалась замена.
Ирина почти не вмешивалась.
Только отмечала расходы.
После того как несколько участников компенсировали свою часть и часть вещей удалось спасти, сумма заметно уменьшилась.
На Матвее осталось семьдесят девять тысяч рублей.
— Почему столько на мне?
— Потому что это была твоя вечеринка, часть ущерба конкретно на тебе, а за некоторых людей ты сам сказал, что отвечаешь, если они не приедут. Вот расчёт.
— У меня нет семидесяти девяти тысяч.
— Значит, будешь возвращать постепенно.
Через несколько дней пришла оценка ремонта компьютера.
Шестьдесят четыре тысячи.
Повреждения оказались серьёзными, но часть техники удалось спасти.
Ирина оплатила ремонт сама.
Матвей был удивлён.
— Я думал, ты скажешь вычесть из моих семидесяти девяти.
— Нет.
— Почему?
— Потому что компьютер испортила я. Дачу испортили вы. Это два разных поступка.
— Но тогда проще взаимозачётом.
— Проще. Только я не хочу, чтобы получилось: я имела право сломать твоё, потому что ты сломал моё. Не имела.
Матвей впервые за весь конфликт ничего не ответил.
Осенью он устроился на склад.
Днём учился, несколько ночей в неделю выходил на смены. Первый перевод матери был на семь тысяч.
В сообщении написал:
«За дачу».
Ирина ответила:
«Получила. Остаток 72».
Потом пришли двенадцать.
Ещё восемь.
Иногда месяц пропускал, потому что нужны были деньги на учёбу и дорогу. Ирина не торопила, но таблицу в телефоне вела.
Дома отношения изменились.
Они не стали теплее.
Матвей перестал рассказывать матери всё подряд, чаще закрывался в комнате. Ирина тоже не пыталась делать вид, что конфликт закончился после первой выплаты.
Зато исчезло другое.
Грязные тарелки больше не стояли у него по три дня.
Если Матвей приводил друзей, заранее спрашивал.
Однажды Ирина вернулась вечером и увидела, что сын сам вымыл кухню после компании.
— Что случилось? — спросила она.
— Ничего.
— Подозрительно.
— Мам, не начинай.
Она не начала.
Последние девять тысяч Матвей перевёл в феврале.
Ирина сверилась с таблицей.
«Получила. Всё».
Через минуту сын вышел из комнаты.
— Точно всё?
— Семьдесят девять полностью.
— Ничего больше не должен?
Ирина закрыла приложение.
— По деньгам — нет.
Он постоял возле стола.
— Я весной бойлер на даче сам поставлю.
— Посмотрим.
— Я уже с Антоном договорился. Он поможет. Нормальный купим.
— Хорошо.
Матвей помолчал.
— Ключи тогда вернёшь?
Ирина посмотрела на него.
После вечеринки она забрала дачные ключи и больше этот вопрос не обсуждала.
— Не сейчас.
— Я же всё выплатил.
— Деньги — да.
Он хотел возразить, но остановился.
— Ладно. А весной?
Ирина убрала телефон в карман.
— Весной и спроси.
Матвей кивнул и пошёл к себе.
Через несколько минут Ирина услышала, как в его комнате заработал отремонтированный компьютер.
С долгами они действительно разобрались.
С ключами можно было не спешить.