— Мам, только не сердись. Марк сказал, что я больше не буду приезжать к тебе работать на огороде.
Татьяна отложила пакет с семенами и посмотрела на телефон, словно могла увидеть дочь через динамик.
— В смысле Марк сказал?
— Ну не запретил прямо. Просто мы поговорили. Он считает, что я слишком устаю.
— А ты что считаешь?
София замялась.
— Я действительно устаю.
Это был конец апреля. Через два дня дочь обещала приехать помочь с грядками. Татьяна уже купила семена моркови, свёклы, укроп, подготовила лук-севок. Картофель ждал в деревянных ящиках на веранде.
Участок у неё был большой. Когда был жив муж, они обрабатывали его вдвоём. Потом несколько лет Татьяна справлялась сама, а когда заболели колени, начала просить Софию.
Дочь обычно приезжала по субботам. Марк иногда привозил её утром, а вечером забирал.
— Он говорит, морковь подождёт, — продолжила София. — У меня на работе сейчас вообще кошмар. Я прихожу никакая, а в субботу еду к тебе и опять весь день что-нибудь копаю.
— Морковь действительно подождёт. Я спрашиваю другое. Почему мне об этом сообщает не человек, который решил не приезжать, а человек, которому муж сказал не приезжать?
— Мам, не начинай.
— Я не начинаю. Мне просто странно.
— Марк обо мне переживает.
— Пусть переживает. Но тебе тридцать четыре года.
София раздражённо вздохнула.
— Вот поэтому я и не хотела звонить. Я знала, что ты превратишь это в разговор про контроль.
— Хорошо. Не приезжай.
— Ты обиделась?
— Немного. Но не из-за моркови.
После разговора Татьяна вышла во двор и долго смотрела на участок.
Если отбросить обиду, проблема оставалась вполне практической.
Одной ей столько земли было уже не поднять.
На картофель уходила почти треть участка. Ещё были огурцы, помидоры, кабачки, свёкла, морковь, лук. Летом начинались бесконечные прополки и полив, а в августе — банки.
Каждый год Татьяна закатывала огурцы, помидоры, лечо, несколько видов салатов.
Большую часть потом забирала София.
Картофель тоже делили: Татьяна оставляла себе несколько мешков, остальное ехало в город к дочери.
До сих пор это казалось естественным.
Вечером Татьяна позвонила знакомой, у которой иногда помогал молодой парень из соседней деревни.
Так появился Богдан.
Ему было двадцать два. Он учился заочно, подрабатывал где мог и совершенно не интересовался семейными причинами, по которым Татьяна вдруг решила нанять помощника.
— Что делать?
— Сначала перекопать вот эту часть.
— Лопатой?
— Мотоблок есть.
— Тогда почему лопатой?
Татьяна засмеялась.
— Правильный вопрос.
За два дня Богдан сделал то, на что у неё ушла бы неделя.
Татьяна платила ему за каждый выход и впервые не чувствовала, что обязана после работы накормить помощника обедом, выслушать жалобы и ещё извиниться за то, что попросила слишком много.
Договорились — сделал — получил деньги.
Через неделю приехал Марк.
Один.
Татьяна как раз подвязывала малину.
— Чай будешь?
— Буду.
Он явно приехал не ради чая.
Сначала поговорили о погоде, потом Марк всё-таки сказал:
— Татьяна Викторовна, вы на меня обиделись?
— А надо?
— София сказала, вы недовольны, что я попросил её не ездить сюда каждые выходные.
— Меня удивило, что ты вообще решаешь, куда ей ездить.
— Я не решаю.
— А прозвучало именно так.
Марк поставил чашку.
— Она приходит с работы в восемь вечера. Иногда сидит за ноутбуком до одиннадцати. В субботу встаёт в семь и едет сюда. В воскресенье дома уборка, продукты, дела. Когда ей отдыхать?
Татьяна не стала спорить.
— В этом ты прав.
Марк, видимо, ожидал сопротивления и даже растерялся.
— Вот. Я именно это и имел в виду.
— Тогда надо было, чтобы Соня сама сказала: «Мам, я больше не могу столько работать».
— Она боялась вас обидеть.
— Поэтому решил ты.
— Мы вместе решили.
Татьяна кивнула.
— Хорошо. Я услышала.
Марк расслабился.
Потом посмотрел в окно на грядки.
— Я вообще не очень понимаю, зачем столько сажать. Сейчас всё продаётся. Картошка круглый год есть, морковь копейки стоит. Вы себя мучаете, Софию мучаете.
Вот эта часть разговора Татьяне понравилась уже меньше.
— Мучаю?
— Не в плохом смысле. Просто привычка осталась ещё с тех времён, когда без огорода нельзя было. А сейчас какой смысл? Посчитать воду, семена, удобрения, время — проще купить.
— Возможно.
— Вот и я Софии говорю. Зачем ей ехать сюда полоть картошку, если мешок можно купить?
Татьяна посмотрела на зятя.
— Действительно можно.
На следующий день она взяла тетрадь и впервые за много лет посчитала, сколько овощей нужно лично ей.
Результат оказался смешным.
Картофеля ей хватало двух-трёх мешков. Огурцов — одной небольшой грядки. Помидоров — десятка кустов. Кабачков вообще двух растений, а не восьми.
Она ходила по участку с тетрадью и постепенно вычёркивала лишнее.
Если семье Софии проще покупать овощи, значит, выращивать их для семьи Софии больше не требовалось.
Освободилась почти половина земли.
Богдан, увидев пустующий участок, спросил:
— Вы тут газон сделаете?
— Ещё чего. Косить потом.
Он рассмеялся.
— Моя бабушка бы за такую землю душу продала.
— А у неё своей нет?
— Раньше была дача. Продали, когда дед заболел. Теперь живёт со мной и каждый год на балконе помидоры выращивает. Уже весь балкон заставила.
Через несколько дней Татьяна познакомилась с Ниной Семёновной.
Невысокая женщина семидесяти лет пришла посмотреть участок и сразу преобразилась.
— И вот это всё свободно?
— От яблони до забора.
— А вода?
— Скважина.
— Теплица?
— Половиной можете пользоваться.
— Татьяна Викторовна, вы потом не передумаете?
— Не передумаю. Только договоримся сразу: что вы вырастили, то ваше.
Нина Семёновна уже через неделю принесла рассаду перцев, фасоль и какие-то редкие помидоры, названия которых Татьяна никогда не слышала.
Они быстро нашли общий язык.
Богдан помогал обеим с тяжёлой работой. Всё остальное каждая делала на своей половине.
Неожиданно у Татьяны появилось свободное время.
Раньше майские вечера означали только грядки. Теперь она могла после шести закрыть сарай и пойти домой.
Однажды даже съездила с подругой в районный центр на спектакль.
Вернулась почти в полночь и вдруг поняла, что не переживает из-за непрополотой моркови.
Моркови теперь было столько, сколько она могла прополоть сама.
София приехала только в июне.
Без рабочей одежды.
Татьяна заметила это сразу, но ничего не сказала.
Они пили чай на веранде. Дочь несколько раз смотрела в сторону участка.
— Мам, а почему у тебя там чужая женщина?
— Не чужая. Нина Семёновна, бабушка Богдана.
— А что она делает?
— Выращивает своё.
София удивилась.
— Ты отдала ей половину огорода?
— Да.
— Насовсем?
— На этот сезон. Дальше посмотрим.
— А картошка где?
Татьяна показала.
— Вот.
— Так мало?
— Мне хватит.
София сразу поняла.
— Мам, только не говори, что это из-за Марка.
— Не только. Он правильно сказал: овощи можно купить.
— Ты сейчас специально.
— Сонь, я совершенно серьёзно. Я выращивала много, потому что половину забирали вы. Если вам это не нужно настолько, чтобы участвовать, зачем мне одной надрываться?
— Мы не говорили, что нам не нужно.
— Марк буквально сказал, что мешок картошки проще купить.
София покрутила чашку.
— Вообще-то он прав.
— Я и не спорю.
Этот спокойный ответ почему-то лишил дочь возможности продолжать спор.
Через некоторое время она сказала:
— Я тебе ещё кое-что хотела объяснить.
— Говори.
— Марк действительно перегнул. Я ему потом сказала, что он не должен за меня объявлять решения.
Татьяна молчала.
— Но я тоже виновата. Мне было удобно спрятаться за него. Потому что самой сказать тебе «нет» сложнее.
— Почему?
— Ты всегда отвечаешь: «Да там работы на час».
Татьяна хотела возразить, но вспомнила прошлое лето.
«Сонечка, ещё один ряд прополем — и домой».
Потом огурцы.
Потом надо было собрать смородину, потому что завтра обещали дождь.
Однажды Марк приехал за женой в девять вечера, хотя договорились на семь.
— Было такое, — признала Татьяна.
— Я люблю сюда приезжать, мам. Серьёзно. В офисе весь день экран, звонки, таблицы. А здесь я два часа копаюсь в земле и голова отключается. Только когда два часа превращаются в десять, это уже не отдых.
— Почему раньше не сказала?
— А ты почему раньше не спрашивала?
Татьяна усмехнулась.
— Хороший вопрос.
Они договорились просто.
София приезжает, когда хочет.
Если хочет помочь — помогает.
Если хочет сидеть на веранде и пить чай — сидит.
Никаких списков дел к её приезду Татьяна не готовит.
Через две недели дочь приехала снова.
Полтора часа возилась с помидорами, потом они вместе пообедали и пошли к реке.
Марк забрал её вечером.
— Что сегодня сделала? — спросил он.
— Подвязала помидоры.
— И всё?
— И всё.
— Не верю.
Татьяна из окна крикнула:
— Могу справку выдать!
К августу стало очевидно, что новый порядок работает.
Татьяна не уставала так, как раньше. Заготовок сделала втрое меньше. Огурцы закрыла только для себя, несколько банок отдала дочери.
Нина Семёновна, наоборот, развернулась на полную силу. Её половина участка выглядела так, будто там проводили соревнование огородников.
Особенно удалась картошка.
Осенью Марк приехал на машине.
Открыл багажник и привычно спросил:
— Куда мешки грузить?
Татьяна показала на один мешок возле сарая.
— Вот ваш.
— А остальные?
— Мои.
— В смысле?
— Мне два, вам один.
Марк решил, что она шутит.
— Татьяна Викторовна, а на зиму?
— Вам же проще купить.
Он несколько секунд молчал, потом засмеялся.
— Ладно. Заслужил.
Нина Семёновна как раз перебирала свой урожай неподалёку.
— Молодой человек, картошка нужна?
— Нужна.
— У меня лишняя есть. Хорошая, сухая.
Марк подошёл.
— Сколько?
Она назвала цену.
Марк посмотрел на Татьяну.
Та пожала плечами.
— Её картошка. Договаривайтесь.
В итоге он купил ещё два мешка.
Богдан помог погрузить их в машину.
Марк расплатился и, закрывая багажник, сказал:
— Забавно. Раньше я даже не думал, сколько это всё стоит.
Нина Семёновна усмехнулась.
— Деньги — ещё половина дела. Вы сначала посадите, окучьте, прополите и выкопайте.
— Не уговаривайте. Я уже понял, что покупать мне выгоднее.
— Вот и покупайте на здоровье.
София приехала чуть позже и привезла пирог.
Увидев три мешка в багажнике, сразу поняла, что произошло.
— Купил?
— Два.
— А один?
— Тёща выделила по старой памяти.
— Щедро.
Марк посмотрел на жену.
— Я чувствую, что меня здесь воспитывают.
— Нет, — сказала Татьяна. — Просто теперь каждый сам решает, сколько труда ему нужно и сколько он готов за него отдать.
Они выпили чай на веранде.
София потом ушла помочь матери убрать сухую ботву. Поработала около часа и сама сказала:
— Всё, на сегодня хватит.
— Хватит, — согласилась Татьяна.
Никакого «давай ещё одну грядку» не последовало.
Когда дочь с Марком уехали, Татьяна закрыла сарай и посмотрела на опустевший участок.
Урожай в этом году был заметно меньше.
Зато впервые за много лет она не мечтала после сентября неделю лежать и никого не видеть.
На соседней половине Нина Семёновна уже строила планы на весну.
— Татьяна Викторовна, я в следующем году фасоли побольше посажу. Вы не против?
— Сажайте.
— А вы что будете?
Татьяна посмотрела на свои небольшие грядки.
— Столько же.
— Земля ведь пустовать будет.
— Пусть немного пустует.
Она закрыла калитку.
Теперь огород снова был частью её жизни, а не работой на всю семью.