— Если тебе настолько плохо с нами, собирай вещи и уходи! Только потом не прибегай обратно!
Валя помнила, как выкрикнула эти слова дочери. Помнила зелёную куртку Леры, раскрытую сумку на диване и звук хлопнувшей двери.
А вот что именно стало причиной ссоры, вспомнить не могла.
Кажется, Лера собиралась переезжать к какому-то молодому человеку. Валя возражала, говорила, что дочь слишком торопится. Потом обе начали кричать.
С тех пор прошло три недели.
По крайней мере, Валя была в этом уверена.
Она звонила Лере каждый день. Иногда телефон был недоступен, иногда вызов просто обрывался. Сообщения оставались без ответа.
Сергей, её муж, говорил, что с дочерью всё хорошо, что нужно дать ей время успокоиться.
Но Валя не понимала, почему он так спокоен.
В тот вечер она стояла у кухонного окна и в очередной раз набирала Лерин номер, когда заметила красный свет.
Напротив их пятиэтажки находился старый кирпичный дом. Несколько лет назад жильцов расселили, входы заколотили, а само здание оставили ждать сноса.
В третьем этаже, где раньше была угловая квартира, светилось окно.
Не обычным жёлтым светом, а густым красным, словно внутри включили лампу для проявки фотографий.
Валя посмотрела на часы.
23:17.
За стеклом появилась женщина.
Она стояла боком, и Валя сначала решила, что туда забрались какие-нибудь подростки. Но потом незнакомка повернула голову.
У Вали неприятно сжалось горло.
Женщина была похожа на неё.
Та же длина волос, похожая домашняя кофта, даже движения знакомые.
— Серёжа! Иди сюда, быстро!
Муж вышел из ванной.
— Что случилось?
— Смотри напротив!
Пока он подходил, красный свет погас.
Сергей несколько секунд смотрел на пустое окно.
— Может, охранники ходят.
— Там женщина стояла.
— Ну, кто-нибудь забрался.
— Она была похожа на меня.
Сергей повернулся к жене.
— Валь, уже поздно. Ты сегодня почти не отдыхала. Давай спать.
Она сердито отдёрнула занавеску.
В последнее время муж постоянно говорил ей отдыхать. Если Валя забывала, куда положила телефон, он предлагал прилечь. Если дважды спрашивала об одном и том же, напоминал о лекарствах.
После смерти матери у неё действительно появились проблемы со здоровьем. Но Валя считала, что Сергей слишком преувеличивает.
На следующую ночь красное окно загорелось снова.
Ровно в 23:17.
На этот раз женщина подошла ближе к стеклу и подняла что-то перед собой.
Валя прищурилась.
Это был плюшевый заяц с длинными серыми ушами. Одно ухо заметно отличалось от другого — его когда-то пришивали вручную.
Валя узнала игрушку мгновенно.
Тимка.
Лера спала с ним до десяти лет, а потом оставила у бабушки. После смерти Валиной матери заяц так и лежал в старом шкафу.
Валя схватила телефон, но пока открывала камеру, свет погас.
Утром она поехала в материнскую квартиру.
Там никто не жил почти год. Валя редко приезжала, потому что после похорон ей становилось тяжело находиться среди знакомых вещей.
Она открыла шкаф в маленькой комнате, вытащила коробку с игрушками и перевернула её на диван.
Тимки не было.
Зато на полу возле шкафа лежала свежая упаковочная лента. На столе стояла кружка с засохшим чайным следом, а в прихожей кто-то аккуратно поставил обувную ложку, которая раньше валялась под тумбой.
Валя достала телефон.
— Сергей, ты недавно был у мамы?
— Да, на прошлой неделе. Проверял батареи.
— Зайца забирал?
Пауза затянулась.
— Какого зайца?
— Лериного! Не делай вид, что не понимаешь.
— Валя, давай вечером поговорим.
— Почему вечером? Скажи сейчас.
— Я на работе. Не могу.
Она отключилась первой.
Вечером Сергей действительно попытался заговорить, но Валя уже решила, что не станет ничего спрашивать.
Если муж скрывает от неё что-то важное, нужно сначала разобраться самой.
Она дождалась, пока он уснёт, и устроилась возле окна.
В 23:17 красная лампа загорелась в третий раз.
Теперь женщина стояла лицом к улице.
Валя придвинула стул поближе.
Незнакомка подняла руку и приложила ладонь к стеклу.
Валя невольно повторила движение.
А потом женщина приблизилась настолько, что стали видны черты её лица.
Валя вскочила.
Это было её собственное лицо.
Не просто похожее. Она увидела маленькую родинку возле носа и тонкий шрам над бровью, оставшийся после детского падения с велосипеда.
Стул опрокинулся.
На шум прибежал Сергей.
— Валь, что произошло?
— Там я!
Она схватила мужа за рукав и подвела к окну.
— Посмотри! Там показывают меня!
Красный свет погас.
Сергей долго молчал.
— Ты знаешь, что это такое? — спросила Валя.
— Давай сядем.
— Я не хочу садиться! Я хочу знать, почему в заброшенном доме показывают моё лицо и игрушку нашей дочери!
Он опустил глаза.
— Я тебе всё объясню.
— Где Лера?
— Она в безопасности.
— Откуда ты знаешь?
— Я с ней разговаривал.
Валя отступила.
— Ты разговаривал с ней и молчал?
— Валя…
— Не подходи ко мне.
Она ушла в спальню и закрыла дверь.
Утром, когда Сергей уехал, Валя взяла фонарик и направилась к заброшенному дому.
Фанера, закрывавшая боковой вход, оказалась немного отодвинута. За ней начиналась лестница с облупившимися стенами.
На ступенях лежала пыль, но по центру тянулась цепочка свежих следов.
Валя поднялась на третий этаж.
Дверь угловой квартиры была прикрыта.
Внутри пахло строительной пылью и пластиком. У окна стоял белый экран, напротив — проектор на штативе. Рядом лежали ноутбук, маленькая камера и красная светодиодная лампа с таймером.
На пластиковом ящике сидел Тимка.
Валя подняла зайца, провела пальцем по пришитому уху и заметила на его животе знакомое пятно от вишнёвого варенья.
Игрушка была настоящей.
Она открыла ноутбук.
На экране появилась папка с названием «Для Вали».
Внутри находились видеозаписи.
На первой Валя увидела себя сидящей за домашним кухонным столом.
Женщина на видео выглядела уставшей, но говорила спокойно.
— Валя, если ты это смотришь, значит, у тебя снова появились вопросы. Не пугайся. Я записала это сама.
Валя застыла.
— Ты можешь не помнить, как мы сюда приходили, как устанавливали проектор и почему выбрали именно красный свет. Я хотела сделать что-то необычное, чтобы ты обратила внимание и начала проверять свои воспоминания.
Женщина на экране взяла со стола лист бумаги.
— Сегодня двадцать второе апреля. Лера уже давно живёт отдельно. Она не пропала. Сергей не прячет её. Если ты думаешь иначе, попроси показать тебе календарь и фотографии.
Запись закончилась.
Валя несколько раз нажала на воспроизведение.
Она не помнила этого дня.
Не помнила, как снимала видео.
И не могла представить, зачем стала бы устраивать подобное представление.
За спиной послышались шаги.
— Валя?
В дверях стоял Сергей.
Он тяжело дышал, будто поднимался бегом.
— Я увидел уведомление с камеры. Почему ты сюда одна пошла? Здесь же всё разваливается.
— Ты знал про проектор?
Он кивнул.
— Знал.
— И про видео?
— Да.
Валя показала на экран.
— Тогда объясни, что происходит. Только без разговоров о том, что мне нужно поспать.
Сергей сел на перевёрнутый деревянный ящик.
— После смерти твоей мамы тебе стало очень плохо. Сначала мы думали, что дело в стрессе. Ты плохо спала, путала даты, забывала разговоры. Потом начались большие провалы в памяти.
— Насколько большие?
Он посмотрел на неё.
— Иногда на несколько дней. Иногда ты переставала помнить события последних месяцев. Врачи обследовали тебя, назначили лечение. Но ты несколько раз сама прекращала принимать препараты.
— Потому что от них я становилась как сонная!
— Я знаю. И мы обсуждали с врачом побочные эффекты. Но ты прекращала лечение без консультации, а потом отказывалась идти на приём, потому что не помнила, зачем оно нужно.
Валя прижала зайца к груди.
— При чём здесь Лера?
Сергей медленно выдохнул.
— Лера уехала не три недели назад.
— А когда?
— Два года назад.
Валя засмеялась. Получилось резко и неприятно.
— Серёж, перестань.
— Она переехала в Петербург. Нашла работу в издательстве. А полгода назад вышла замуж.
— Нет.
— Валя, ты была на её свадьбе.
Он достал телефон и открыл фотографии.
На экране Лера стояла в светлом платье рядом с молодым мужчиной. За ними виднелся ресторанный зал, украшенный цветами.
На следующем снимке Валя обнимала дочь.
На третьем они вместе резали свадебный торт.
Валя увеличила изображение.
На ней было синее платье, которое сейчас висело дома в шкафу. Она хорошо помнила, как покупала его.
Но не помнила, чтобы надевала.
— Это фотографии настоящие?
— Настоящие.
— Почему я ничего не помню?
Сергей придвинулся ближе.
— Мы пока не получили простого ответа на этот вопрос. Врачи говорят, что у тебя сложные нарушения памяти. Бывают периоды, когда ты прекрасно ориентируешься, а потом часть событий словно исчезает. Поэтому мы ведём записи, сохраняем фотографии, ходим на обследования.
— А ссора?
— Она тоже была. Два года назад. Ты не хотела, чтобы Лера уезжала. Потом вы помирились. Но иногда ты снова вспоминаешь именно тот вечер и уверена, что он произошёл недавно.
Валя закрыла лицо ладонями.
Она помнила ссору до мелочей.
Как Лера пыталась застегнуть сумку. Как у неё дрожали губы. Как Валя кричала вслед обидные слова.
А всё, что произошло потом, будто кто-то стёр.
— Почему ты просто не рассказывал мне правду?
— Рассказывал. Много раз. Ты иногда верила, иногда думала, что я обманываю. Однажды решила, что мы с Лерой специально подделали фотографии.
Сергей указал на проектор.
— Тогда ты сама придумала этот способ. Сказала, что если увидишь что-то невозможное, начнёшь задавать вопросы. Красное окно должно было заставить тебя проверить собственную память.
— А время?
— В 23:17 Лера позвонила тебе после той ссоры. Сказала, что добралась до подруги. Ты записала время на бумажке и долго хранила её.
Валя посмотрела на красную лампу.
— И я сама записала эти видео?
— Да. Мы делали их вместе.
— Тогда почему ты не показал мне всё сразу?
Сергей отвёл глаза.
— Потому что позже ты испугалась. Попросила убрать оборудование и больше не включать. Сказала, что не хочешь видеть себя в окне.
— Но ты продолжил.
— Продолжил.
Он произнёс это без оправданий.
— Я надеялся, что ты снова начнёшь искать ответы и согласишься на обследование. Мне казалось, что так будет проще, чем каждый раз спорить.
Валя долго смотрела на него.
— Ты понимаешь, как мне было страшно?
— Понимаю. Прости.
— Нет, Серёжа. Ты не понимаешь. Я думала, что с Лерой что-то сделали. Что ты знаешь и скрываешь. А ты стоял рядом и смотрел, как я боюсь.
Сергей ничего не ответил.
Валя положила Тимку на стол.
— Я хочу домой.
В квартире она первым делом открыла шкаф с документами.
Сергей показал папку с медицинскими заключениями, назначения врачей и календарь, в котором были отмечены приёмы, поездки и семейные события.
На некоторых страницах Валя узнала свой почерк.
«Сегодня разговаривала с Лерой. У неё всё хорошо».
«Были у врача. Нужно не бросать лечение самостоятельно».
«Серёжа не виноват, что я забыла».
Последнюю фразу она прочитала несколько раз.
Потом заметила конверт с именем дочери.
Внутри лежало письмо.
«Мам, я очень тебя люблю. Но я больше не могу каждый раз доказывать, что не бросала тебя и не исчезала. Мне больно, когда ты звонишь ночью, обвиняешь меня во лжи и требуешь немедленно приехать.
Я готова разговаривать с тобой, приезжать и помогать. Но мне важно, чтобы ты продолжала лечение, не приезжала без предупреждения и не пыталась использовать меня как доказательство того, что твоя память работает правильно.
Я твоя дочь, а не проверка для твоих воспоминаний.
Если однажды ты снова забудешь нашу свадьбу или мой переезд, я расскажу тебе. Но, пожалуйста, не сердись на меня за то, что моя жизнь продолжалась в те дни, которых ты не помнишь».
Валя дочитала письмо и долго сидела с ним в руках.
Она вспомнила, как несколько недель назад, по её ощущениям, звонила Лере двадцать раз подряд. Как оставляла сердитые сообщения. Как обвиняла дочь в неблагодарности.
Теперь Валя не знала, сколько раз это происходило на самом деле.
Утром Сергей поставил ноутбук на кухонный стол.
— Лера согласилась поговорить. Если ты хочешь.
Валя кивнула.
На экране появилась дочь.
Волосы у неё стали короче. На пальце блестело обручальное кольцо.
— Привет, мам.
Валя почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Лерочка…
— Как ты?
— Не знаю, — честно ответила Валя. — Я вчера узнала, что ты замужем.
Лера немного помолчала.
— Мы можем поговорить об этом. Я покажу тебе фотографии.
— Ты счастлива?
— Да, мам. Мы с Димой хорошо живём.
— Я была на вашей свадьбе?
— Была. Ты даже танцевала с его папой. Он потом весь вечер рассказывал, что давно так не веселился.
Валя попыталась представить этот вечер, но ничего не получилось.
— Прости, что не помню.
— Мам, не надо извиняться за саму болезнь.
Лера поправила волосы.
— Только, пожалуйста, давай больше не будем делать вид, что всё в порядке, когда тебе плохо.
Валя кивнула.
Дочь улыбнулась.
— А какое сегодня число?
Раньше Валя обязательно назвала бы какую-нибудь дату. Попыталась бы угадать по погоде, дню недели или тому, что недавно происходило.
Ей было стыдно признаваться, что она не знает.
Но теперь она посмотрела на дочь и ответила:
— Не знаю.
Лера не испугалась и не стала её поправлять.
— Сегодня пятница, семнадцатое октября. Можешь посмотреть в календаре.
Валя повернулась к настенному календарю.
Дата действительно была семнадцатое октября.
Она взяла ручку и обвела число.
Через месяц Валя прошла повторное обследование. Врачи уточнили план лечения и предложили способы, которые могли помочь ей ориентироваться в повседневных событиях.
На холодильнике появился большой календарь. Рядом висела доска с расписанием и телефонами близких.
Валя начала вести дневник.
Записывала, кто приходил, о чём разговаривали, что покупали в магазине. Иногда приклеивала фотографии, иногда оставляла короткие голосовые заметки.
Разговоры с Лерой и Сергеем она записывала только после того, как спрашивала их разрешения.
Сергей больше не включал проектор тайком. Они вместе разобрали оборудование в заброшенном доме, а красную лампу перенесли домой.
Однажды в субботу Лера приехала в гости вместе с мужем.
Валя встретила их у двери с домашним пирогом. Сначала немного растерялась, увидев незнакомого молодого мужчину, но Лера спокойно представила Диму, и они прошли на кухню.
За ужином вспоминали смешные истории, рассматривали свадебные фотографии и обсуждали, куда сходить завтра.
Валя несколько раз переспрашивала, сколько лет Лера живёт в Петербурге.
Дочь отвечала без раздражения.
В 23:17 Валя посмотрела на часы.
— Подождите минутку.
Она принесла красную лампу и поставила её на подоконник.
— Мам, зачем? — спросила Лера.
— Хочу запомнить этот вечер. А если завтра не вспомню, хотя бы смогу посмотреть.
Валя включила лампу. Комната наполнилась мягким красным светом.
Потом поставила телефон на полку, спросила, не возражает ли кто-нибудь против записи, и включила камеру.
— Ну что, — сказала она, возвращаясь к столу. — Кто будет ещё пирог?
— Я, — ответил Дима. — Если остался.
Лера засмеялась и потянулась за тарелкой.
Валя отрезала ему большой кусок, а потом открыла дневник и записала дату.