— После свадьбы расскажешь? Тарик, ты вообще понимаешь, что делаешь? Ей уже шесть лет!
Марина остановилась посреди коридора с чашкой кофе в руках.
Голос принадлежал Кариму, младшему брату её жениха. Мужчины разговаривали в гостиной, дверь которой осталась приоткрытой.
Марина не собиралась подслушивать. Она просто искала кухню в большом доме родителей Тарика, куда приехала впервые.
Но следующая фраза заставила её забыть, зачем она вышла из комнаты.
— Я расскажу Марине, когда мы поженимся, — ответил Тарик. — Она добрая, привыкнет. Самиру невозможно не полюбить.
Марина почувствовала, как холодеют пальцы.
Самира.
Она никогда раньше не слышала этого имени.
— А если она не захочет растить твою дочь? — спросил Карим.
— Тогда будет поздно отказываться. Мы уже будем мужем и женой.
Марина осторожно поставила чашку на ближайшую тумбочку. Кофе расплескался на блюдце, но мужчины не услышали.
Она вернулась в гостевую спальню, закрыла дверь и села на кровать.
Тарик был отцом шестилетней девочки.
И собирался рассказать об этом только после свадьбы.
С Тариком Марина познакомилась два года назад в Москве. Он работал в международной строительной компании, свободно говорил по-русски и почти не рассказывал о своей прежней жизни.
Она была переводчиком в логистической фирме. Они встретились на деловой конференции, случайно оказались за одним столом во время обеда и проговорили до вечера.
Тарик умел слушать. Помнил, какой кофе она любит, никогда не опаздывал и не исчезал на несколько дней без объяснений.
Через год сделал предложение.
Марина согласилась, хотя знала, что знакомство с его семьёй может оказаться непростым. Родители Тарика жили в Аммане, придерживались традиций и хотели, чтобы сын женился на девушке из своей страны.
Чтобы лучше понимать будущих родственников, Марина тайно записалась на курсы арабского.
Целый год она занималась три раза в неделю, слушала записи по дороге на работу, выписывала слова в тетрадь и тренировала произношение перед зеркалом.
Ей хотелось однажды приехать к родителям Тарика и заговорить с ними на их языке.
Жениху она ничего не рассказывала. Готовила сюрприз.
Теперь этот сюрприз казался ей нелепым.
Потому что именно благодаря ему она узнала правду.
Вечером Тарик пришёл в спальню с тарелкой фруктов.
— Как тебе у нас? Мама переживает, что ты почти ничего не ешь.
Марина подняла глаза от телефона.
— Всё хорошо. Просто устала после дороги.
Он сел рядом и поцеловал её в висок.
— Ещё несколько дней, и поедем смотреть площадку для свадьбы. Мама нашла очень красивое место.
Они планировали провести небольшую церемонию в Аммане, а потом устроить праздник для друзей в Москве.
— Тарик, — осторожно спросила Марина, — ты когда-нибудь был женат?
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Почему спрашиваешь?
— Просто мы столько говорим о будущем. А о прошлом почти никогда.
— Были отношения. Давно. Ничего серьёзного.
— Даже брака не было?
— Нет, — ответил он после короткой паузы. — Не было.
Марина кивнула.
Ей хотелось немедленно сказать, что она всё слышала. Но что-то удержало её.
Возможно, желание понять, насколько глубоко зашёл обман.
На следующий день она помогала матери Тарика готовить обед.
Надира, невысокая женщина с добрыми усталыми глазами, сначала стеснялась разговаривать с будущей невесткой. Она знала несколько английских слов, а Марина продолжала делать вид, что не понимает арабскую речь.
Пока они нарезали овощи, на кухню зашла сестра Тарика.
— Мама, Самира сегодня звонила. Спрашивала, почему папа не приезжает.
Надира вздохнула.
— Он должен сам с ней поговорить.
— Она ведь видела его фотографию с Мариной. Карим показывал снимки с телефона, а девочка спросила, кто эта женщина.
— Не надо сейчас об этом, — тихо сказала Надира, покосившись на гостью.
Марина продолжала нарезать помидоры.
— Что-то случилось? — спросила она по-русски.
— Нет, дорогая, — улыбнулась Надира. — Семейные дела.
Вечером Марина услышала ещё один разговор.
Карим спрашивал Тарика, почему тот снова отправил деньги на прежний адрес.
— Я же перевожу каждый месяц, — раздражённо ответил Тарик. — На школу, одежду, врачей. Чего ещё вы хотите?
— Чтобы ты перестал прятать дочь от своей будущей жены.
— Я не прячу. Просто сейчас неподходящее время.
Марина вспомнила, как жених регулярно переводил крупные суммы в Иорданию.
Он объяснял, что помогает Кариму оплачивать университет.
Она никогда не возражала. Наоборот, уважала его за заботу о младшем брате.
Теперь оказалось, что и это было неправдой.
На четвёртый день в доме раздался детский смех.
Марина спускалась по лестнице, когда увидела маленькую девочку с тёмными кудрями и огромными карими глазами. Та стояла возле Надиры и держала плюшевого зайца.
— Бабушка, а папа дома?
Надира растерялась.
В гостиную вышел Тарик. Увидев ребёнка, он замер.
— Самира? Ты почему здесь?
— Меня дядя привёз. Я хотела тебя увидеть.
Девочка бросилась к нему. Тарик присел, обнял её, а потом заметил Марину на лестнице.
Его лицо изменилось.
— Марина, познакомься. Это Самира, моя племянница.
Карим, стоявший возле двери, закрыл глаза.
Девочка удивлённо посмотрела на Тарика.
— Папа, почему ты сказал…
— Самира, иди к бабушке, — быстро перебил он.
Марина медленно спустилась по лестнице.
Она присела перед девочкой и произнесла на арабском:
— Привет, Самира. Меня зовут Марина. Очень рада с тобой познакомиться.
Ребёнок просиял.
— Ты говоришь по-арабски?
— Немного. Я ещё учусь.
Потом Марина поднялась и посмотрела на Тарика.
— А теперь объясни мне, почему ты называешь свою дочь племянницей.
В гостиной стало тихо.
— Марина… — начал он.
— Я понимаю арабский, Тарик. Не идеально, но достаточно хорошо. И уже несколько дней слышу, как вы обсуждаете, когда мне лучше узнать о Самире.
Надира опустилась в кресло.
Карим вышел из комнаты, забрав девочку с собой.
Тарик смотрел на Марину так, словно впервые видел её.
— Ты всё это время понимала?
— Да. А ты всё это время врал.
Разговаривали они вечером, когда Самира уснула.
Тарик рассказал, что женился в двадцать три года. Брак продлился недолго. После развода бывшая жена уехала работать в Дубай, а дочь осталась с ним и его родителями.
Постепенно Самира стала жить преимущественно у бабушки. Тарик много работал, затем переехал в Россию. Он регулярно присылал деньги, приезжал несколько раз в год, но повседневные заботы о ребёнке легли на Надиру.
— Почему ты никогда мне об этом не рассказывал? — спросила Марина.
— Я боялся тебя потерять.
— Из-за ребёнка?
— Помнишь, мы однажды говорили о семьях? Ты сказала, что не смогла бы жить с чужим ребёнком.
Марина вспомнила тот разговор.
Они обсуждали знакомую пару, где мужчина после развода пытался переложить воспитание двоих детей на новую жену.
Тогда Марина сказала, что не готова становиться матерью чужим детям только потому, что мужчина так решил.
— Ты даже не попытался узнать, что я думаю сейчас, — сказала она.
— Я помнил твои слова. И решил, что если расскажу после свадьбы, ты уже не уйдёшь.
— То есть собирался поставить меня перед фактом?
Тарик опустил голову.
— Я надеялся, что ты полюбишь Самиру.
— А если нет?
Он молчал.
— Ты думал о том, что будет чувствовать девочка, если в её жизни появится женщина, которая не готова стать ей матерью?
— Я думал, всё получится.
— Ты думал, как будет удобнее тебе.
Утром Марина встретила Надиру на кухне.
Та готовила завтрак и выглядела так, будто почти не спала.
— Прости нас, — сказала она на арабском. — Я должна была рассказать тебе раньше.
Марина села напротив.
— Вы знали о его плане?
— Знала. И говорила, что он поступает неправильно.
Надира долго мешала чай, хотя сахар уже растворился.
— Я люблю внучку. Но мне шестьдесят два, у меня болят колени, и иногда я едва справляюсь. Тарик хороший сын, помогает деньгами. Только деньги не укладывают ребёнка спать и не сидят с ним, когда у него температура.
— Вы надеялись, что я заберу Самиру к нам?
— Надеялась, что он наконец создаст для неё дом. Но я не хочу отдавать внучку женщине, которая будет терпеть её из обязанности.
Марина посмотрела на пожилую женщину.
Впервые за эти дни ей стало понятно, почему Надира постоянно выглядела уставшей.
— Самира ни в чём не виновата, — сказала Марина.
— Знаю. Потому и страшно.
После обеда девочка нашла Марину во внутреннем дворике.
Она принесла альбом с рисунками и устроилась рядом на скамейке.
— Это мой дом, — объяснила Самира, показывая рисунок. — А это бабушка. Это папа, когда приезжает.
На листе стояли три фигурки. Между ними росло огромное дерево.
Марина улыбнулась.
— Красиво рисуешь.
Самира немного помолчала, потом спросила:
— А ты станешь моей мамой?
Марина почувствовала, как сжалось сердце.
Она могла бы обнять девочку и сказать что-нибудь утешительное. Пообещать, что всё обязательно будет хорошо.
Но за последние дни ей слишком часто приходилось слушать обещания, за которыми ничего не стояло.
— Я пока не знаю, Самира, — честно ответила она на арабском. — Мы только познакомились.
Девочка задумалась.
— А можно я тебе ещё рисунки покажу?
— Конечно.
Они просидели вместе почти час. Самира рассказывала о школе, подружке Лейле и кошке, которую бабушка не разрешала держать дома.
Марина слушала и всё яснее понимала, что перед ней не проблема, которую нужно решить, а живой ребёнок со своими привычками, страхами и надеждами.
И именно поэтому нельзя было обещать ей любовь по чужому расписанию.
Вечером Марина поменяла обратный билет.
Вместо запланированной недели она улетала на следующий день.
Тарик нашёл её в спальне, когда она складывала вещи.
— Ты действительно уезжаешь?
— Да.
— Марина, я понимаю, что поступил плохо. Но мы можем всё исправить. Давай хотя бы не будем отменять свадьбу.
Она закрыла чемодан.
— Свадьбы не будет.
— Из-за Самиры?
— Нет, Тарик. Не из-за неё.
Он сел на край кровати.
— Тогда почему? Я же объяснил, что боялся тебя потерять.
— Ты не просто скрыл прошлый брак. Ты скрывал дочь, придумал историю про деньги брату и заранее решил, когда мне разрешается узнать правду. Ты хотел, чтобы я сначала стала твоей женой, а потом уже выбирала, согласна ли быть частью жизни Самиры.
— Я думал, ты не сможешь отказаться.
— Вот именно. Ты специально хотел лишить меня возможности отказаться.
Тарик долго смотрел в пол.
— Я люблю тебя.
— Возможно. Но ты не доверил мне даже право самой решить, какой будет моя жизнь.
Он больше не спорил.
Перед отъездом Марина достала из сумки небольшую тетрадь.
Она покупала её для занятий арабским, но почти не успела использовать.
На первых страницах написала простые русские слова и рядом их арабские переводы: «дом», «солнце», «кошка», «друг», «спасибо».
Самира с интересом рассматривала буквы.
— Это русский?
— Да. Если захочешь, сможешь выучить несколько слов.
— А потом мы будем разговаривать на двух языках?
Марина улыбнулась.
— Ты уже знаешь больше русских слов, чем я арабских.
Девочка обняла тетрадь.
Когда машина подъехала к дому, Надира помогла вынести чемодан.
Она ничего не просила, только пожелала Марине счастливого пути.
Самира выбежала следом.
— Марина, а ты ещё приедешь?
Марина присела перед ней и поправила лямку её сарафана.
— Не знаю, милая.
— Совсем не знаешь?
— Пока нет.
Девочка немного расстроилась, но кивнула.
Марина обняла её на прощание, села в машину и закрыла дверь.
В аэропорту Тарик прислал сообщение с просьбой ещё раз всё обдумать.
Она не ответила.
Самире Марина оставила тетрадь, а себе — возможность больше не соглашаться на решения, которые кто-то заранее принял за неё.