— Рома, там ничего страшного. Просто временная регистрация. Поставишь подпись — и всё.
Нина сидела на кухне перед собственным внуком и говорила таким тоном, будто просила его принять посылку. Рядом с входной дверью стоял большой коричневый чемодан, а дед Сергей Петрович уже минут десять изучал узор на скатерти.
Дарья молча поставила на стол чашки.
Родителей она не видела почти три года. А в её квартире они не были никогда.
— Зачем вам регистрация именно здесь? — спросил Роман.
— Нам временно надо, — быстро ответила бабушка. — Мы же не претендуем на квартиру.
— Я не об этом спросил.
Нина посмотрела на дочь.
— Даш, объясни ему.
— Я сама хочу услышать объяснение.
Мать недовольно поджала губы.
Ей было за шестьдесят, но привычка разговаривать с Дарьей как с провинившимся подростком никуда не исчезла.
— Мы неудачно вложились. Продали квартиру, хотели купить дом, связались не с теми людьми. Часть денег потеряли. Сейчас снимаем комнату.
— И регистрация вам зачем?
— Надя обещала помочь.
Тётя Надя, младшая сестра Нины, жила обеспеченно и много лет держала небольшой строительный бизнес.
— Какая связь между Надей и моей квартирой? — спросила Дарья.
Нина вздохнула.
— Она сказала, что даст нам деньги на первый взнос, если мы наконец наладим отношения с тобой. Вот мы и налаживаем.
На кухне стало тихо.
Роман медленно положил ручку рядом с документами.
— То есть вы приехали мириться ради денег?
— Не передёргивай. Одно другому не мешает.
Дарья посмотрела на чемодан в прихожей.
— А он зачем?
— Ну не поедем же мы сегодня обратно. Поживём несколько дней, Надя увидит, что всё нормально.
— Нет.
Мать даже растерялась.
— Что нет?
— Жить вы здесь не будете.
— Даша, мы твои родители.
— Я помню.
Особенно хорошо она помнила один вечер двадцатилетней давности.
Ей было шестнадцать, когда тест показал две полоски.
Она прятала его почти неделю. Потом всё-таки рассказала матери.
Нина сначала молчала.
Затем спросила:
— От кого?
— От Стаса.
Мать знала Стаса. Он учился на курс старше и часто провожал Дарью домой.
— Ты понимаешь, что натворила?
Дарья плакала и повторяла, что они со Стасом разберутся, что он обещал прийти поговорить.
Но до разговора дело не дошло.
Нина собрала дочери сумку.
— Раз взрослая настолько, чтобы детей делать, значит, взрослая и жить самостоятельно.
Отец всё это время находился в комнате.
Дарья несколько раз смотрела на него, ожидая, что он остановит жену.
Сергей Петрович не остановил.
Только вынес из шкафа старую спортивную сумку и тихо положил внутрь тёплую кофту.
Первую ночь Дарья провела у подруги.
Потом её приютила бабушка по отцу. Там и родился Роман.
Стас исчез ещё раньше.
Дарья звонила ему, но телефон вскоре перестал отвечать. Приходила к его дому — соседи сказали, что семья уехала.
Она решила, что парень просто испугался.
Это было больно, но после собственного изгнания от родителей удивляться чужому бегству сил уже не осталось.
В семнадцать Дарья пошла работать.
Потом закончила вечернее отделение института.
Когда умерла бабушка, ей досталась небольшая квартира. Позже Дарья продала её, добавила накопления и купила жильё побольше. Часть сразу оформила на сына.
— Чтобы у тебя всегда был свой дом, — объяснила она Роману, когда тот стал достаточно взрослым.
Он тогда не понял, почему мать придаёт этому такое значение.
Теперь понимал лучше.
Нина придвинула документы к внуку.
— Ромочка, ты собственник доли, поэтому нужна и твоя подпись. Ничего у тебя никто не забирает.
— Я сначала почитаю.
— Что там читать? Временная регистрация.
— Тогда тем более подождёте.
Нина раздражённо повернулась к Дарье.
— Вот видишь, как ты его настроила? Всё подозревает.
— Я его не настраивала.
— Конечно. Ты двадцать лет рассказываешь, какие мы плохие.
— Мам, я вообще почти о вас не рассказываю.
— А зря. Могла бы хоть объяснить, почему всё тогда произошло.
Дарья усмехнулась.
— Мне самой интересно.
— Тебе шестнадцать было! Что мы должны были делать? Стас твой тоже хорош. Прибежал потом, когда уже поздно было.
Дарья замерла.
— Кто прибежал?
Нина сразу поняла, что сказала лишнее.
— Никто.
— Мам. Какой Стас прибежал?
Сергей Петрович поднял голову.
— Нина…
— Молчи, — бросила ему жена.
Дарья села напротив матери.
— Ты сейчас сказала, что Стас приходил.
— Один раз, может быть. Двадцать лет прошло, откуда я помню?
— Ты мне говорила, что он исчез.
— Он и исчез потом.
— Сначала он пришёл?
Нина резко отодвинула чашку.
— Да, приходил. И что? Я сказала ему, что ты уехала и видеть его не хочешь. Ты была ребёнком, он тоже. Какая из вас семья?
Роман перестал читать документы.
— Бабушка, вы сказали моему отцу, что мама не хочет его видеть?
— Не вмешивайся.
— Это вообще-то мой отец.
— Который двадцать лет о тебе не вспоминал.
— Откуда вы знаете?
Нина открыла рот, но ничего не ответила.
Дарья смотрела на отца.
— Пап, ты знал?
Сергей Петрович долго молчал.
Потом кивнул.
— Он приходил несколько раз.
Дарья почувствовала, как пальцы сами сжались вокруг чашки.
— Несколько?
— Да.
— И ты тоже говорил, что меня нет?
— Мать с ним разговаривала.
— А ты?
— Я не хотел скандала.
Дарья невольно рассмеялась.
Та же фраза, только другими словами.
Двадцать лет назад он не остановил жену, потому что не хотел спорить.
Теперь признавался, что снова промолчал.
Роман собрал бумаги и протянул их бабушке.
— Я ничего подписывать не буду.
— Из-за какой-то истории двадцатилетней давности?
— Нет. Потому что вы пришли ко мне за подписью и опять начали с вранья.
Нина вскочила.
— Прекрасно! Значит, родные бабушка с дедом пусть живут где хотят?
— Вы и до сегодняшнего дня прекрасно жили без меня.
Чемодан так и остался закрытым.
Родители уехали вечером.
Через два дня позвонила тётя Надя.
— В воскресенье жду всех у себя. Хватит уже воевать. Нина говорит, вы наконец начали общаться.
Дарья чуть не отказалась.
Но Роман неожиданно сказал:
— Поедем.
— Зачем?
— Потому что бабушка получит деньги и потом будет всем рассказывать, что мы помирились и она у нас живёт.
В воскресенье за столом собралось восемь человек.
Нина была необыкновенно приветлива. Рассказывала, что «все старые обиды наконец забыты», а Роман «такой взрослый, всё понимает».
Надя улыбнулась.
— Вот и хорошо. Семья должна держаться вместе.
Дарья положила вилку.
— Надь, никакого примирения не было.
Мать побледнела.
— Даша, только не начинай.
— Ты сама рассказала Наде, что живёшь у нас?
Надя нахмурилась.
— А разве нет?
— Нет. Они приехали с чемоданом, но я их не оставила. Романа попросили оформить регистрацию, потому что ты обещала деньги.
— Ты всё переворачиваешь! — повысила голос Нина.
Роман достал телефон.
— У меня даже документы сфотографированы.
Надя посмотрела на сестру.
— Ты сказала, что Даша сама предложила зарегистрировать вас.
Нина стала объяснять, что это формальности, что дочь всегда всё драматизирует, что после двадцати лет пора забыть старое.
Тогда заговорил Сергей Петрович.
— Даша правду говорит.
Жена резко повернулась к нему.
— Серёжа!
— Хватит.
Он говорил тихо.
— Мы приехали из-за денег. И про Стаса тоже всё правда. Он приходил. Нина его прогнала. Я знал и ничего не сделал.
За столом стало совсем тихо.
Надя первой нарушила молчание.
— Значит, денег на первый взнос не будет.
— Ты из-за неё теперь нас на улице оставишь?
— Нет. Из-за тебя. Я собиралась помочь, потому что думала, что вы действительно пытаетесь восстановить семью. А тебе понадобилась картинка для меня.
Нина ушла первой.
Сергей Петрович задержался в прихожей и тихо сказал Дарье:
— Прости.
Она не ответила.
Одного слова было мало, а подходящего ответа у неё пока не было.
Через месяц Роман нашёл Стаса.
Это оказалось проще, чем он думал. Социальные сети, старые знакомые, несколько сообщений.
Стас жил в другом городе.
Когда Роман написал, кто он, ответ пришёл только на следующий день.
«Я много лет надеялся, что ты когда-нибудь меня найдёшь».
Они впервые поговорили по видеосвязи.
Потом Роман рассказал матери.
— Он говорит, что писал тебе письма.
Дарья покачала головой.
— Я ничего не получала.
— У него сохранились черновики двух.
Позже выяснилось, что письма приходили на адрес родителей Дарьи. Нина их не передала.
Стас не пытался представить себя идеальным. Признался, что через несколько лет перестал искать. Уехал, женился, развёлся. Несколько раз пытался узнать о Дарье через знакомых, но был уверен, что она сама не хочет контакта.
— Ты будешь с ним общаться? — спросила Дарья сына.
Роман пожал плечами.
— Не знаю. Встречусь сначала.
— Если не захочешь, не обязан.
— А если захочу?
— Тоже имеешь право.
Через несколько недель он поехал к Стасу.
Дарья не просила рассказывать каждую подробность.
Это была уже история Романа.
С родителями она почти не общалась. Сергей Петрович пару раз звонил. Нина присылала длинные сообщения о неблагодарности и о том, что дочь настроила против неё всю семью.
Дарья перестала их читать.
Однажды вечером Роман вернулся от отца и привёз старую фотографию.
На ней был совсем молодой Стас.
— Похож? — спросил он.
Дарья посмотрела на сына.
— Теперь, когда вижу рядом, очень.
Роман поставил фотографию на стол.
— Я пока не знаю, что из этого получится.
— Не торопись.
Он кивнул и ушёл к себе.
Дарья закрыла входную дверь.
Когда-то мать решила за неё, где ей жить, с кем разговаривать и какую правду знать. Через двадцать лет попыталась так же использовать её сына и его подпись.
На этот раз ничего не получилось.
Роман сам решал, встречаться ли с отцом.
Дарья сама решала, кого пускать домой.
А ключи от квартиры лежали в прихожей только у тех, кто действительно здесь жил.