— Денис, только не говори, что воду здесь тоже из этого колодца пьют.
Катя остановилась возле калитки и посмотрела на мужа так, будто он привёз её не к матери в деревню, а предложил провести выходные без электричества где-нибудь в тайге.
— Не из колодца. У мамы скважина.
— Это должно меня успокоить?
— Кать, нормальная вода.
Она ничего не ответила и достала из багажника упаковку бутилированной воды, которую предусмотрительно купила на заправке.
Анна Семеновна уже шла им навстречу. На ней были старые тёмные брюки, клетчатая рубашка и резиновые калоши. На голове — выцветшая косынка. Только что она работала в огороде, поэтому на перчатках и коленях осталась земля.
— Приехали наконец! Дениска, ну дай посмотрю на тебя.
Она обняла сына, потом повернулась к Кате.
— Катюша, здравствуй. Проходите скорее. Я пирог достала, ещё горячий.
Катя осторожно улыбнулась.
— Здравствуйте, Анна Семеновна.
Свекровь потянулась обнять и её, но Катя чуть отступила, сделав вид, что поправляет сумку.
Денис заметил.
В доме пахло выпечкой, укропом и чем-то ещё, что Катя определила для себя как «деревенский запах». В сенях стояли корзины с овощами, на стене висели связки сушёных трав. Кухня была маленькая, с простыми занавесками и старым деревянным столом.
Катя работала бренд-менеджером в крупной столичной компании и привыкла к совершенно другой обстановке. Светлый офис, кофейни, встречи, презентации, доставка еды. Даже дома она старалась, чтобы всё выглядело аккуратно и современно.
Деревня ей никогда не нравилась.
Особенно эта.
— Руки мойте и садитесь, — сказала Анна Семеновна. — Щи готовы, картошку сейчас достану.
Катя посмотрела на стол.
Рядом с обычными приборами лежали расписные деревянные ложки.
— Это декоративные?
Свекровь рассмеялась.
— Почему декоративные? Есть ими можно.
Катя взяла одну, осмотрела и положила обратно.
— Я обычную возьму.
— Бери, конечно.
Анна Семеновна поставила на стол тарелки.
Катя незаметно достала из сумочки антисептическую салфетку и протёрла вилку.
На этот раз свекровь тоже заметила.
Но ничего не сказала.
— Кать, ты чего? — тихо спросил Денис.
— Ничего. Я всегда так делаю.
— Дома тоже вилки протираешь?
— Дома я знаю, как они моются.
Анна Семеновна сделала вид, что не слышит.
Щи Катя есть не стала. Объяснила, что старается контролировать питание. Пирог тоже оказался слишком жирным.
Из сумки она достала протеиновый батончик.
— Ты этим наешься? — удивилась свекровь.
— Мне достаточно.
— Может, хоть творогу?
— Не надо. Домашнюю молочку я вообще не ем. Там же никакого контроля.
Анна Семеновна только кивнула.
— Как знаешь.
Первый день прошёл примерно так же.
Свекровь пыталась накормить гостей, Катя отказывалась. Когда Анна Семеновна принесла огурцы прямо с грядки, Катя минут пять мыла один под краном, потом ещё обдала бутилированной водой.
Вечером Денис не выдержал.
— Ты можешь хоть немного спокойнее?
Они стояли в комнате, где должны были спать. Катя раскладывала вещи по полкам.
— В каком смысле?
— Ты ведёшь себя так, будто мама тебя отравить хочет.
— Я просто слежу за гигиеной.
— Ты при ней вилку спиртовой салфеткой вытирала.
— И что?
— Она её только что помыла.
Катя закрыла чемодан.
— Денис, у вас здесь курицы по двору ходят, земля в дом заносится прямо на обуви, продукты половину дня стоят на столе. Я не обязана делать вид, что это санитарный идеал.
— Никто не просит делать вид. Просто не унижай её.
— Я её не унижаю.
— Сегодня ты спросила, знает ли она, что такое бактерии.
Катя усмехнулась.
— Это была шутка.
— Очень смешная.
Она посмотрела на мужа.
— Ты слишком болезненно реагируешь. Твоя мама обычная деревенская женщина. Она привыкла так жить. Я привыкла иначе.
— И что значит «обычная деревенская женщина»?
— Ничего плохого. Просто у неё свой уровень жизни, у меня свой.
Денис покачал головой.
— Иногда ты такое говоришь, что я вообще не понимаю, зачем привёз тебя сюда.
На следующее утро Анна Семеновна встала раньше шести.
Когда Катя спустилась в половине девятого, на столе уже лежали горячие пирожки.
— С картошкой и с капустой. Какие будешь?
— Спасибо, я свой завтрак привезла.
Катя достала из сумки маленький пакет с гранолой.
Анна Семеновна посмотрела на неё и улыбнулась:
— Хорошо. Чай хотя бы будешь?
— Если вода бутилированная.
— Налью твою.
Ни раздражения, ни обиды в её голосе не было.
И это почему-то раздражало Катю ещё сильнее.
Она ожидала, что свекровь начнёт спорить, защищать деревенскую еду или обижаться. Но Анна Семеновна просто продолжала заниматься своими делами.
Утром — огород. Потом кормила кур, перебирала яблоки, готовила обед. Иногда садилась на крыльце с книгой.
Катя однажды мельком увидела обложку. Это оказался сборник по истории международных отношений.
Она удивилась, но спрашивать не стала.
На третий день пошёл дождь. Денис уехал в районный центр за какой-то деталью для насоса. Анна Семеновна возилась на кухне, а Катя работала за ноутбуком.
Интернет постоянно пропадал.
— Здесь вообще невозможно нормально работать, — пробормотала она после очередного разрыва соединения.
— В моей комнате возле окна лучше ловит, — сказала свекровь. — Если хочешь, иди туда.
Катя перенесла ноутбук.
Комната оказалась совсем простой. Кровать, шкаф, письменный стол, старое кресло. На стене висела фотография молодого мужчины — покойного отца Дениса.
Катя поставила ноутбук на стол и заметила на нижней полке большой тёмный альбом.
Он лежал неровно, мешая поставить сумку. Катя вытащила его, собираясь просто переложить.
Изнутри выпал конверт.
Она подняла его и увидела фотографию.
На снимке стояла молодая женщина в строгом костюме.
Катя не сразу узнала Анну Семеновну.
Никакой косынки, калош и фартука. Аккуратная причёска, дорогой костюм, рядом несколько мужчин в официальной одежде. На обороте стояла дата и название зарубежного города.
Катя открыла альбом.
Следующая фотография была сделана в большом зале. Анна Семеновна сидела за длинным столом перед табличкой с фамилией.
Дальше — удостоверения, благодарности, документы.
Катя начала читать.
Сначала решила, что неправильно поняла должность.
Перечитала.
Потом ещё раз.
Анна Семеновна много лет работала в одном из министерств. Начинала обычным специалистом, затем перешла в аналитическое подразделение, а позже руководила департаментом, занимавшимся стратегическим анализом и подготовкой государственных программ.
В альбоме лежали фотографии с совещаний, конференций и рабочих поездок.
На одном снимке она выступала перед большим залом. На другом стояла среди участников международной встречи.
Катя перелистнула страницу.
Там была благодарность за участие в разработке долгосрочной программы.
Ещё дальше — фотография из кабинета. На столе бумаги, телефоны, папки. Анне Семеновне было лет сорок пять, и выглядела она совершенно иначе.
Катя так увлеклась, что не услышала шагов.
— Нашла всё-таки.
Она резко обернулась.
Свекровь стояла в дверях с полотенцем в руках.
— Простите. Я случайно. Он упал…
— Да ничего.
Анна Семеновна подошла и посмотрела на открытую страницу.
— Старьё.
Катя не знала, что сказать.
— Вы руководили департаментом?
— Было дело.
— В министерстве?
— Там написано.
— Денис мне никогда не рассказывал.
— А зачем?
Катя даже растерялась.
— Ну… это же не просто работа.
Анна Семеновна пожала плечами.
— Работа как работа. Ответственности много, домой поздно приходишь.
Она собиралась выйти, но Катя остановила её.
— Подождите. А эти фотографии? Вы ездили на переговоры?
— Ездила.
— За границу?
— И за границу тоже.
Катя снова посмотрела на женщину перед собой. Старая кофта, домашние тапочки, седые волосы собраны обычной резинкой.
— А потом что случилось?
Анна Семеновна села в кресло.
После смерти мужа она ещё несколько лет продолжала работать. Потом начались проблемы с давлением и сердцем. Врачи советовали менять ритм жизни, но она долго не слушала.
Однажды стало плохо прямо на совещании.
— Тогда и подумала: а кому я всё это доказываю? Денис уже взрослый. Мужа нет. Квартира пустая. Я домой прихожу в одиннадцать вечера, утром снова еду на работу.
— И вы просто ушли?
— Не в тот же день. Закончила дела, передала всё человеку, которого давно готовила вместо себя. Потом уволилась.
— А квартира?
— Денису оставила.
Катя нахмурилась.
— Та, в которой мы сейчас живём?
— Она самая.
Катя знала, что квартира когда-то принадлежала семье Дениса, но считала, что свекровь получила другое жильё или деньги.
— Вы ничего себе не купили?
— Зачем? Дом здесь был родительский.
— Но после Москвы вернуться сюда…
Анна Семеновна улыбнулась.
— Вот ты сейчас опять думаешь, что сюда можно только «вернуться вниз».
Катя покраснела.
Свекровь сказала это спокойно, без упрёка.
— Я не это имела в виду.
— Это. Но ничего страшного.
Она посмотрела в окно.
— В Москве мне каждое утро нужно было куда-то бежать. Здесь проснулась — вышла во двор. Посадила помидоры. Захотела — читаю. Захотела — соседке помогаю. Мне здесь хорошо.
— Но вы могли жить совсем иначе.
— Я и жила иначе. Двадцать пять лет. Хватило.
Катя опустила глаза на альбом.
— Почему вы всё это не показываете?
— А кому показывать?
— Ну хотя бы… чтобы люди знали.
— Что именно?
Катя не нашлась.
Анна Семеновна усмехнулась.
— Что я не всегда в калошах ходила?
Катя почувствовала, как горят щёки.
Свекровь поднялась.
— Не переживай ты так. Я прекрасно понимаю, какое впечатление произвожу.
— Я вела себя ужасно.
— Ты вела себя так, как считала правильным.
— Я называла ваш дом антисанитарией.
— Ну, курицы действительно иногда тащат грязь.
— Я не про это.
Анна Семеновна закрыла альбом.
— Катя, мне шестьдесят семь лет. Если я начну переживать из-за каждого человека, которому не нравятся мои ложки или калоши, никакого давления не хватит.
Она взяла полотенце.
— Щи будешь? Или у тебя там батончики ещё остались?
Катя посмотрела на неё.
— Пока не знаю.
— Тогда думай. Через полчаса обед.
Когда Денис вернулся, Катя ничего ему не рассказала.
Он сразу заметил, что она притихла.
— Вы с мамой поругались?
— Нет.
— Точно?
— Точно.
Катя поднялась в комнату, открыла чемодан и достала пакет с протеиновыми батончиками. Осталось четыре штуки.
Она долго смотрела на них, потом убрала на самое дно.
Антисептические салфетки отправились туда же.
На кухне Анна Семеновна уже разливала щи. Денис сидел за столом и резал хлеб.
— Кать, тебе что-нибудь сделать? — спросил он.
Она подошла к шкафу, открыла ящик и достала деревянную ложку.
Денис удивлённо поднял брови.
— Ты уверена?
— Не начинай.
Анна Семеновна ничего не сказала.
Катя села.
— Можно мне щей?
Свекровь поставила перед ней тарелку.
— Сметану?
— Можно.
— Хлеб?
— Да.
Анна Семеновна положила рядом кусок свежего хлеба.
Катя попробовала щи. Они были густыми, горячими и совсем не такими, какими она заранее решила их считать.
— Вкусно, — сказала она.
Денис посмотрел сначала на жену, потом на мать.
— Что произошло, пока меня не было?
— Ничего, — ответила Анна Семеновна.
Катя помолчала.
— И пирог можно?
— Какой? С картошкой или яблоками?
— Давайте с яблоками.
Свекровь отрезала большой кусок.
Катя хотела сказать, что столько не съест, но передумала.
После обеда она сама собрала тарелки и отнесла к раковине. На столе осталась деревянная ложка.
Катя вымыла её под краном, вытерла полотенцем и положила обратно в ящик.
Анна Семеновна стояла рядом и едва заметно улыбалась.