— Ирин, салат заканчивается. Ты чего сидишь?
Оксана Григорьевна сказала это достаточно громко, чтобы услышали все за столом.
Ирина молча поднялась. Поминки шли уже третий час. С утра она сварила мясо, нарезала овощи, испекла два пирога, встретила родственников, потом почти час кормила Николая Петровича в спальне. После инсульта свёкор практически не вставал и без посторонней помощи не мог даже нормально поесть.
Максим обещал помогать, но сначала ездил за цветами, потом встречал двоюродного брата, а теперь сидел рядом с родственниками и обсуждал машину.
— И хлеб заодно принеси, — добавила свекровь.
Ирина достала из холодильника салатницу.
Тётя Максима проводила её взглядом.
— Зато хорошо, когда женщина дома. Всё под присмотром.
— Конечно, — ответила Оксана Григорьевна. — На работу ей всё равно куда? После той истории её никто нормальный не возьмёт.
Ирина услышала.
Как слышала подобное много раз за последние шесть лет.
Когда-то она работала технологом на пищевом производстве. Нормальная зарплата, опыт, планы. Потом случилось массовое отравление детей в летнем лагере. В расследовании всплыла партия продукции с предприятия, где работала Ирина.
Внутри фирмы прекрасно знали, что она предупреждала о сомнительном сырье.
Снаружи всё выглядело иначе.
Руководство быстро нашло удобное объяснение: нарушение на технологическом участке, недостаточный контроль, человеческий фактор. Формально вся ответственность на Ирину не легла, но её фамилия оказалась связана со скандалом достаточно прочно.
Она уволилась.
Пыталась устроиться ещё в три компании. На собеседованиях всё шло нормально до проверки прошлого места работы.
Потом родителям Максима понадобилась помощь. Николай Петрович перенёс инсульт. Сначала Ирина приезжала днём, затем супруги перебрались к ним совсем.
Так временная помощь превратилась в её жизнь.
— Ирка у нас теперь специалист по котлетам, — любил шутить один из родственников.
В тот день она как раз ставила салат на стол, когда в прихожей позвонили.
Максим открыл дверь.
Через минуту в комнату вошёл высокий седой мужчина.
Ирина узнала его сразу.
Геннадий Самойлов.
Бывший владелец предприятия.
За шесть лет он сильно постарел.
— Простите, что без приглашения, — сказал Самойлов. — Я узнал про поминки от общего знакомого. Хотел увидеть Ирину Сергеевну.
Все посмотрели на неё.
— Меня?
— Вас.
Самойлов подошёл ближе.
И вдруг при всех наклонил голову.
— Я давно должен был это сделать. Простите меня.
Оксана Григорьевна даже перестала раскладывать приборы.
— За что?
Самойлов посмотрел на Ирину.
— За ту партию.
Она почувствовала, как холодеют пальцы.
— Геннадий Аркадьевич, не здесь.
— Именно здесь. Вы слишком долго молчали из-за меня.
Он рассказал всё коротко.
Перед выпуском той партии Ирина обнаружила проблемы с сырьём и потребовала дополнительную проверку. Отправила служебную записку. Просила остановить производство до лабораторного подтверждения.
Но сроки горели.
Контракт был крупный.
Самойлов лично дал распоряжение работать дальше.
— Я убедил себя, что она перестраховывается, — сказал он. — А когда началось расследование, испугался потерять предприятие. И позволил сделать Ирину крайней.
— Но ведь говорили, что она технологию нарушила, — вмешалась свекровь.
— Она как раз пыталась не допустить выпуска.
Ирина села.
Самойлов продолжил:
— Я передал сохранившиеся документы и написал заявление в прокуратуру. Там разберутся, какую юридическую оценку этому давать. Но свою роль я больше скрывать не собираюсь.
Максим смотрел на жену так, словно впервые видел.
— Почему ты мне не рассказывала про записку?
— Рассказывала.
— Я не помню.
— Вот именно.
Самойлов достал визитку.
— Я запускаю новый цех. Мне нужен технический директор. Человек, который сможет сказать мне «нет», даже если из-за этого остановится линия. Если согласитесь, место ваше.
Оксана Григорьевна усмехнулась:
— Она шесть лет дома сидела.
— Я знаю, сколько она работала до этого.
Ирина взяла визитку.
— Мне нужно подумать.
На следующий день она позвонила Самойлову.
Через неделю подписала документы.
Первым делом нашла сиделку для Николая Петровича.
Женщину звали Тамара. Она много лет ухаживала за лежачими больными, знала, как кормить, менять положение тела, помогать с гигиеной и выполнять назначения врачей.
Оксана Григорьевна была против с первой минуты.
— Чужая баба будет у меня по квартире ходить?
— Она будет ухаживать за Николаем Петровичем.
— А ты?
— Я работаю.
— Найди на полдня.
Максим вечером предложил то же самое.
— Может, правда сначала на четыре часа? Втянешься.
— Я не устраиваюсь кассиром на подмену. Мне предложили должность технического директора.
— Я понимаю. Но отец же никуда не денется.
— Именно поэтому я наняла специалиста.
— Маме тяжело с чужим человеком.
Ирина посмотрела на мужа.
— А мне шесть лет было легко?
— Ты же сама помогала.
— Первые месяцы — сама. Потом это стало моей обязанностью. Я готовила вам, стирала, убирала, занималась твоим отцом, ходила за лекарствами. Твоя мать рассказывала родственникам, что я живу здесь бесплатно и должна быть благодарна.
— Мы семья.
— Семья — это когда обязанности делят. А у вас была бесплатная работница, которую ещё можно было упрекнуть в том, что она не зарабатывает.
Максим обиделся.
Но возразить по существу не смог.
Работа начиналась тяжело.
Ирина вставала в половине шестого, ехала через весь город, возвращалась вечером. Первые недели она буквально заново привыкала к производству: новые системы учёта, оборудование, поставщики, документы.
Но профессиональные навыки возвращались быстрее, чем она ожидала.
Самойлов не вмешивался в каждое решение.
— Я один раз уже решил, что знаю лучше технолога, — сказал он на первой планёрке. — Больше не хочу.
Дома тем временем начались проблемы.
Оказалось, ужин сам себя не готовит.
Продукты не появляются в холодильнике.
Постельное бельё Николая Петровича нужно менять.
Максим после работы стал заезжать в аптеку. Оксана Григорьевна возмущалась, что у неё болит спина. Родственники, которые раньше легко советовали Ирине «лучше организовать день», почему-то не спешили приезжать помогать.
Тамара справлялась со свёкром спокойно.
Пока однажды Ирина не вернулась и не увидела её в подъезде.
— Что случилось?
— Оксана Григорьевна сказала, чтобы я больше не приходила.
Ирина поднялась домой.
Свекровь сидела перед телевизором.
— Где Николай Петрович?
— В комнате.
— Когда его кормили?
— Я сейчас собиралась.
— Тамара сказала, вы выгнали её четыре часа назад.
— Я сама справлюсь.
Но не справилась.
У Николая Петровича давно затекла спина, вода стояла нетронутой, а необходимые бытовые процедуры никто вовремя не сделал.
Ирина привела всё в порядок, потом вышла на кухню.
— Завтра Тамара возвращается.
— В моём доме не будет чужих.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Тогда уход за мужем организуете сами.
Оксана Григорьевна вспыхнула:
— Ты бросишь больного человека?
— Я не его жена. И не единственный человек в этой семье.
Максим вечером опять попытался примирить женщин.
— Ира, мама привыкнет.
— Я больше ждать не буду.
На следующий день она нашла небольшую однокомнатную квартиру в пятнадцати минутах от работы.
Когда сказала мужу, тот сначала не поверил.
— Ты уходишь от меня?
— Я снимаю жильё.
— Это одно и то же.
— Поехали со мной.
Максим посмотрел в сторону комнаты отца.
— Я не могу оставить родителей.
— Я и не заставляю.
— Значит, всё?
— Я не знаю. Но жить здесь я больше не буду.
Он не поехал.
Ирина переехала с двумя чемоданами.
Первые дни квартира казалась слишком тихой. Она по привычке просыпалась ночью и прислушивалась, не зовёт ли Николай Петрович.
Потом вспоминала, что находится в другом районе.
С Максимом они продолжали разговаривать. Иногда встречались. Он взял на себя часть ухода за отцом, нашёл другую сиделку на несколько часов в день и уже сам договаривался с матерью, когда та должна приходить.
А Ирина работала.
Перед официальным запуском нового цеха приехали партнёры, представители торговой сети, фотограф.
На склад привезли четырнадцать паллет мясного сырья.
Ирина проверяла документы вместе с начальником смены и заметила, что даты на двух паллетах не совпадают с сопроводительными бумагами.
— Поставщик уже прислал исправленные, — сказал начальник.
— Почему исправленные?
— Ошибка при печати.
— Подтверждение есть?
— Вот письмо.
Ирина посмотрела документы.
Формально всё можно было объяснить обычной путаницей.
Но слишком хорошо она помнила фразу «ничего страшного, сроки горят».
Самойлов подошёл сам.
— Проблема?
— По двум паллетам расхождение в датах. Поставщик заменил бумаги, но происхождение ошибки пока не подтверждено.
— Они нужны для запуска?
— Если хотим полный объём — да.
Коммерческий директор вмешался:
— Геннадий Аркадьевич, поставщик нормальный. Сейчас отправим в карантин — сорвём красивый запуск из-за двух бумажек.
Самойлов посмотрел на Ирину.
— Ваше решение?
Она почувствовала знакомое давление.
Только теперь за её спиной не было начальника, который потом скажет, что технолог сама всё допустила.
— Двенадцать паллет принимаем. Две изолируем до лабораторной проверки и выяснения документов. В производство не пойдут.
— Значит, запускаемся на двенадцати, — ответил Самойлов.
Никакой катастрофы не произошло.
Линия заработала.
Гости посмотрели производство. Фотограф сделал снимки.
Позже выяснилось, что расхождение действительно возникло из-за ошибки при оформлении партии. Лабораторные показатели были нормальными.
Коммерческий директор вечером усмехнулся:
— Получается, зря тормозили.
Ирина ответила:
— Нет. Мы сначала проверили, а потом узнали, что всё нормально. Это правильный порядок.
Больше спорить никто не стал.
В ноябре позвонил Максим.
— У мамы в субботу день рождения. Придёшь?
— Если она меня приглашает.
— Приглашает. Семьдесят всё-таки.
— Приду.
Максим замялся.
— Там человек пятнадцать будет.
— Хорошо.
— Мама думает утку сделать, салаты… Ты раньше такой салат с грибами готовила.
Ирина улыбнулась.
— Максим.
— Что?
— Я приду в гости.
— Я просто спросил.
— Тогда ответ — нет. Готовить на пятнадцать человек я не буду.
— Ладно.
— Закажите кейтеринг. Я могу дать номер, мы на работе недавно брали хороший.
Он помолчал.
— Давай номер.
В субботу Ирина приехала с цветами и подарком.
На столе уже стояли готовые блюда в одинаковых контейнерах. Оксана Григорьевна встретила её сдержанно.
— Проходи.
— С днём рождения.
— Спасибо.
Николай Петрович сидел в кресле. Максим помогал ему держать чашку.
Ирина подошла, спросила о самочувствии, поправила съехавший плед.
Потом села за стол.
Не пошла проверять духовку.
Не стала искать чистые тарелки.
Когда закончился хлеб, Максим сам поднялся и принёс ещё.
Оксана Григорьевна несколько раз смотрела на невестку, но ничего не сказала.
Через три часа Ирина собралась домой.
— Уже уходишь? — спросил Максим.
— Завтра хочу выспаться.
Он проводил её до двери.
— Спасибо, что пришла.
— Пожалуйста.
— Маме было приятно.
Ирина надела пальто.
— Мне тоже было нормально.
Она попрощалась и вышла.
Впервые за много лет после семейного праздника ей не нужно было оставаться на кухне и мыть посуду.