Я люблю готовить. Особенно когда есть повод. А сорок лет мужу — повод особенный.
Хотела, чтобы этот день он запомнил навсегда. Чтобы через много лет, когда мы будем сидеть на веранде, старенькие и седые, он сказал: «Помнишь, как ты устроила мне тот юбилей?» Я начала за три дня. В среду составила меню. В четверг купила продукты. В пятницу испекла коржи и сделала крем. В субботу развесила гирлянды, надула шарики, достала парадную посуду — ту, что получили в подарок на свадьбу и ни разу не использовали.
Максим был на работе. В последнее время он много работал. Возвращался поздно, уставший, пахло от него не только офисом. Я спрашивала: «Ты где был?» Он отвечал: «С партнёрами». Я не придавала значения. У нас десять лет брака, двое детей. Крепкая семья.
Или я так думала.
В пятницу вечером Максим пришёл домой мрачнее тучи.
— У тебя всё нормально?
— Голова болит.
— Заварю чай с мятой.
— Не надо. Прилягу.
Ушёл в спальню, не поцеловав. Я проводила его взглядом и подумала: переутомился. Завтра отдохнёт — у нас же праздник.
Закончила украшать торт вишнями и шоколадной стружкой. Написала: «С днём рождения, любимый!» С восклицательным знаком. Поставила в холодильник. Вымыла посуду, проверила стулья, расставила свечи.
Ночью он уже спал. Я посмотрела на его лицо в тусклом свете ночника — уставшее, с морщинами вокруг губ. Поцеловала в лоб. Прошептала: «С днём рождения, любимый».
Утром его не было. На тумбочке — записка: «Уехал по делам. Вернусь к вечеру». Без «люблю». Просто сухая строчка.
Я смяла её и выбросила.
Надела новый свитер — мягкий, персикового цвета, который купила специально. Немного подкрасилась. Заказала доставку хризантем, которые он любил. Накрыла стол — хрустальные бокалы, свечи, свадебная скатерть.
Около полудня пошла в его кабинет за ручкой — хотела написать открытку, красивую, от руки. Ручку нашла сразу, уже собиралась уходить — и заметила красную папку на столе. Пластиковую, с тиснением «Документы». Лежала сверху, будто специально ждала.
Я не должна была её открывать.
Открыла.
«Исковое заявление о расторжении брака».
Перечитала три раза. Максим Иванович, 40 лет. Ирина Андреевна, 36 лет. Квартира, дача, две машины. Брак зарегистрирован десять лет назад. Причина: «утрата взаимных чувств».
Дальше — копии документов, банковские выписки. Бумаги, которые собирают методично. Которые не появляются за один вечер.
Он готовил это заранее. Молча. Пока я составляла меню.
Я закрыла папку. Положила на место. Вышла из кабинета тихо. На кухне зазвонил телефон — сестра, хотела узнать, не нужна ли помощь. Я ответила: всё хорошо, справляюсь, жду вечером.
Повесила трубку и села на табуретку. Смотрела на торт в холодильнике.
Красивый, ровный, с вишнями, с надписью «С днём рождения, любимый!».
«Любимый».
Я рассмеялась. Зло, горько. Он меня больше не любит. Может, давно. А я тут с гирляндами, с хрустальными бокалами, с торжественной посудой, которую берегла восемь лет.
Стала вспоминать. Полгода назад он вернулся из командировки другим — не разговаривал, не шутил. Три месяца назад нашла чек из ресторана на две персоны в пятницу вечером — объяснил: с партнёром, отмечали сделку. Месяц назад два раза за неделю не ночевал дома. Я кивала. Мне было удобно верить.
Если бы начала копать — пришлось бы признать: мой брак рушится.
Я не хотела признавать.
А теперь сижу на кухне и смотрю на торт с восклицательным знаком.
До прихода гостей оставалось четыре часа. Я встала и продолжила готовить. Механически, как робот. Нарезала оливье, запекла мясо, разложила закуски. Зажгла свечи. Поправила бокалы.
Ирина, ты что делаешь? — спросила я себя. — Ты собираешься играть в счастливую семью?
А что мне оставалось.
Гости пришли в шесть. Его родители, мои, сестра с мужем, пара друзей. Максима всё не было.
— Где именинник? — спросила свекровь.
— Задерживается, — я улыбнулась. — Садитесь, налью шампанского.
В половине восьмого появился он. С цветами. С широкой улыбкой.
— Извините, пробки.
Поцеловал мать, пожал руку отцу. Подошёл ко мне, поцеловал в щеку — холодно, как постороннюю.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он.
Я не ответила.
Он сел во главе стола. Начались тосты. Я смотрела на него и думала: этот человек десять лет был моим мужем. Растил детей. Обещал любить вечно. И сейчас собирается объявить мне о разводе. После торта. После «спасибо за прекрасный вечер».
Ровно в девять я поднялась.
— Максим. Можно тебя на минуту?
Мы вышли на кухню. Я открыла ящик стола, достала красную папку. Положила перед ним.
— Что это? — спросила я.
Он побледнел.
— Ты копалась в моих вещах?
— Забыл на столе. Я искала ручку.
Он молчал.
— Кто она? — спросила я. — И давно?
— Ира…
— Не называй меня так.
Он потёр лицо.
— Её зовут Вероника. Полгода назад. Я не хотел — просто случилось.
— А развод тоже случился? Ты готовил документы молча. Даже не предложил поговорить.
— Боялся, — сказал он. — Знал, что устроишь скандал.
— Я? Скандал? — я не повышала голос. Говорила тихо, чтобы гости не слышали. — Ты десять лет был моим мужем. Я родила тебе двоих детей. Три дня готовила этот юбилей. А ты собирался сказать мне после торта?
— Я хотел после праздника. Чтобы не испортить день.
— Ты уже всё испортил, Максим. Не я.
Он опустил голову.
— Что ты хочешь?
— Чтобы ты ушёл. Сейчас.
— Но гости—
— Я скажу, что тебе плохо. Уезжай через чёрный ход.
Я взяла его куртку, повесила ему на плечи.
— Уходи.
Он взял ключи. Посмотрел на меня — в глазах что-то, не поняла что. Сожаление? Облегчение?
— Прости, — сказал он.
— Уходи.
Дверь захлопнулась.
Я постояла минуту. Выдохнула. Убрала папку в ящик. Поправила волосы. Вернулась в гостиную.
— Извините. Максиму стало плохо — давление, я отправила его в больницу. Он просил не расходиться.
Свекровь всплеснула руками. Сестра обняла меня. Я улыбнулась.
— Давайте выпьем за его здоровье.
Гости разошлись около одиннадцати. Я помыла посуду, убрала остатки еды. Торт так и стоял нетронутым. Я отрезала себе большой кусок, налила остатки шампанского. Села на кухне.
Вкус вишни смешивался с горечью.
Позвонила сестра.
— Лена, что случилось на самом деле?
— Он ушёл. Нашёл другую. Готовил развод.
— Негодяй.
— Приезжай завтра. Поможешь доесть торт.
Положила трубку. Посмотрела на свадебную фотографию на стене. Тогда он смотрел на меня так, будто я — весь его мир. Я убрала её в ящик. Не выбросила — потом решу.
Утром позвонила юристу.
— Ирина Андреевна, вы готовы к разводу?
— Он хочет. Я не буду удерживать.
— Дети?
— Оставлю себе. И алименты буду требовать.
Договорились о встрече. Я положила трубку, допила чай. Встала, убрала остатки праздничного стола. Сняла гирлянды, спустила шарики.
Подошла к окну. На улице моросил дождь.
Зажгла свечу — ту самую, что горела вчера на столе. Пусть догорает.
Как наш брак.
Я не плакала. Решила: слёзы будут потом. Сначала — дела. Встреча с юристом. Разговор с детьми — когда буду готова. Звонок его матери, которая будет плакать и спрашивать. Всё это будет. Но не сейчас.
Сейчас я просто стояла у окна со свечой.
Три дня я готовила этот праздник.
Одна ночь — и праздника нет. Нет мужа, нет десяти лет, которые казались прочными. Есть красная папка в ящике стола. Есть торт с надписью «любимый» в холодильнике.
Я достала торт. Отрезала ещё кусок. Съела.
Хороший торт. Я умею печь.
Это я точно знаю.