— Мам, а океан больше нашего города?
Мария поправила дочери одеяло и улыбнулась.
— Намного.
— А конец у него есть?
— Наверное. Только с берега его не видно.
Настя задумалась, потом посмотрела на окно больничной палаты.
— Я хочу туда.
Мария знала об этой мечте давно. Шестилетняя дочь увидела океан в мультфильме, потом попросила включить документальный фильм про дельфинов и с тех пор периодически возвращалась к одной теме: как пахнет солёная вода, большие ли настоящие ракушки, можно ли увидеть дельфина прямо с берега.
Раньше Мария отвечала: «Когда поправишься — обязательно поедем».
Теперь так говорить она перестала.
У Насти был рак четвёртой стадии. За полтора года они прошли через больницы, курсы лечения, хорошие новости, плохие новости и очередные обследования, после которых врачи всё осторожнее говорили о прогнозе.
Последний разговор с онкологом Мария провела без дочери.
Врач не называл точную дату. Только объяснил, что речь, вероятнее всего, идёт уже о месяцах.
Поэтому поездка к океану перестала быть мечтой «когда-нибудь».
Нужно было ехать сейчас.
Только денег почти не осталось.
Мария воспитывала Настю одна. Работодатель позволял ей переходить на удалённую работу, давал отпуска, терпел больничные, но зарплата не увеличивалась от количества проблем. Всё, что удавалось накопить, уходило на лекарства, дорогу, обследования и обычную жизнь.
Когда об океане узнал Геннадий, отец Марии, он приехал вечером и положил на кухонный стол конверт.
— Здесь на билеты и гостиницу.
Мария даже не открыла.
— Пап, откуда?
— Накопил.
— Ты прошлой зимой говорил, что накоплений почти не осталось.
— Значит, появились.
— Ты кредит взял?
— Нет.
— Тогда откуда?
Геннадий раздражённо махнул рукой.
— Маш, какая сейчас разница? Внучка хочет увидеть океан. У меня есть деньги. Бери.
— Тебе самому жить надо.
— Проживу.
Она ещё несколько минут спорила, потом сдалась.
Через две недели они с Настей летели к морю.
Девочка почти всю дорогу смотрела в иллюминатор, а когда впервые увидела воду с набережной, остановилась так резко, что Мария чуть не налетела на неё.
— Это всё океан?
— Всё.
— И никто его не выключает на ночь?
Мария рассмеялась.
— Никто.
Отель оказался лучше, чем она ожидала. Не роскошный, но прямо возле воды, с балконом и большим окном.
На стойке регистрации администратор неожиданно сказал:
— Мария Геннадьевна? Для вас оставили коробку.
— Кто?
— Женщина. Имени не назвала.
Коробка была небольшой.
Мария открыла её уже в номере.
Сверху лежала тряпичная русалка.
Выцветшая зелёная ткань, криво пришитые чёрные волосы и одна бусина вместо глаза.
Мария села на кровать.
Игрушку она узнала мгновенно.
Русалку ей сшила мать, когда самой Марии было пять.
Настя заинтересованно потянулась.
— Это чья?
— Моя.
— Ты тоже играла?
— Да.
Под игрушкой лежал конверт.
«Маша, я не прошу прощения и не прошу встречи. Просто хотела, чтобы Настя увидела океан. Гостиница оплачена. Если захочешь поговорить, папа знает мой номер. Мама».
Мария несколько раз перечитала записку.
Потом позвонила отцу.
— Это что?
Геннадий долго молчал.
— Ты получила коробку?
— Ты знал?
— Да.
— Гостиницу оплатила она?
— Да.
— А деньги, которые ты дал?
— Часть мои.
— Папа.
— Часть Лидины.
Мария встала и вышла на балкон, чтобы Настя не слышала.
— Ты с ней общаешься?
— Иногда.
— Сколько?
— Несколько лет.
Мария закрыла глаза.
Лидия Павловна исчезла из её жизни, когда дочери было девять. Родители тяжело разводились. Мать уехала в другой город, сначала звонила, потом звонки стали редкими, а однажды прекратились совсем.
Геннадий всегда говорил, что Лидия выбрала другую жизнь.
Мария поверила.
— Она знала про Настю?
— Да.
— Давно?
— С начала болезни.
— И что?
Отец опять замолчал.
— Помнишь, когда понадобились деньги на первое дорогое обследование?
Мария похолодела.
— Ты сказал, что продал гараж.
— Гараж я продал позже. Те деньги дала Лида.
— А ещё?
Оказалось, не один раз.
Лидия переводила деньги на лекарства, дорогу, одну из консультаций. Геннадий передавал их дочери от своего имени.
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что ты бы не взяла.
— Правильно.
— Маш, Насте нужны были деньги, а не ваша старая война.
— Ты мне врал.
— Да.
Мария отключилась.
Весь вечер она была зла настолько, что даже шум воды раздражал.
Но ночью долго смотрела на старую русалку.
Утром попросила у отца номер.
Лидия ответила сразу.
— Маша?
— Где ты?
Они встретились в кафе недалеко от отеля.
Мать постарела сильнее, чем Мария ожидала. Волосы почти полностью седые, на руках появились пигментные пятна. Только голос остался знакомым.
— Спасибо, что пришла.
— Не благодари. Я хочу понять.
Лидия кивнула.
— Спрашивай.
— Почему ты исчезла?
Мать не стала рассказывать длинную историю о тяжёлом браке.
— Первое время отец действительно не давал мне нормально с тобой общаться. Менял номер, не передавал письма, говорил, что ты не хочешь меня видеть.
— Это правда?
— Да. Но только сначала.
Мария смотрела прямо на неё.
— А потом?
— А потом я сама виновата.
Лидия рассказывала медленно.
Через пару лет она уже могла приехать. Могла обратиться к юристу. Могла найти школу Марии, поговорить с родственниками.
Не сделала.
Сначала боялась скандала.
Потом решила подождать, пока дочь станет старше.
Потом у Марии был подростковый возраст, и Лидия убедила себя, что внезапное возвращение только навредит.
Прошёл ещё год. Потом ещё.
— Чем дольше я тянула, тем страшнее было появляться, — сказала она. — А потом я уже не могла придумать ни одного объяснения, которое не звучало бы жалко.
— Потому что нормального объяснения нет.
— Нет.
Мария ожидала услышать оправдания.
Их не было.
— Ты меня бросила.
— Да.
— Папа мешал тебе сначала. Но не пятнадцать лет.
— Не пятнадцать.
— Почему не пришла, когда узнала про Настю?
Лидия сжала чашку.
— Боялась, что ты откажешься от помощи именно потому, что она от меня.
— И была права.
— Поэтому отдавала через Гену.
— Я всё верну.
— Не надо.
— Надо. Я не хочу быть тебе должна.
Лидия посмотрела на неё.
— Хорошо. Если для тебя это важно — вернёшь. Только не сейчас.
Мария почти разозлилась на это спокойствие.
— Ты не будешь спорить?
— Я уже слишком много решений принимала за тебя, даже когда меня рядом не было.
На следующий день Мария привела Настю.
Заранее объяснила:
— Мы встретимся с одной женщиной. Это моя мама.
Настя удивилась.
— Значит, моя бабушка?
— Да.
— А где она была?
Мария замялась.
— Далеко.
Дочь приняла этот ответ без расследования.
Лидия пришла с небольшим полотняным мешочком.
— Что там? — сразу спросила Настя.
— Ракушки.
Они высыпали их на столик возле набережной.
Настя перебирала каждую, прикладывала к уху и требовала объяснить, почему в одной «шумит сильнее».
Через час они уже сидели втроём у воды.
Лидия не пыталась сразу обнимать внучку и не говорила: «Я твоя бабушка, я тебя люблю». Просто отвечала на вопросы.
— Дельфины правда умные?
— Очень.
— Умнее собак?
— Не знаю. Собаки обидятся, если сравнивать.
— А они спят?
— Спят. Только не совсем так, как мы.
Настя засмеялась.
Мария наблюдала за ними с шезлонга.
В какой-то момент дочь позволила Лидии намазать ей плечи кремом от солнца. Потом попросила подержать панамку. Ещё через час принесла бабушке найденный камешек.
Для ребёнка всё происходило проще, чем для взрослых.
После обеда Настя устала.
Лидия расстелила большое полотенце в тени. Девочка легла и почти сразу заснула.
Мария села рядом.
— Врачи сказали несколько месяцев.
Лидия повернулась к ней.
— Что?
— Может, больше. Может, меньше. Никто не знает.
Мать закрыла рот ладонью.
— Она знает?
— Нет. Знает, что очень больна.
Лидия долго смотрела на спящую внучку.
— Мы послезавтра улетаем, — сказала Мария.
И тут же поняла, что не хочет.
Пять дней она планировала эту поездку как военную операцию. Билеты, лекарства, справки, бюджет, удалённая работа. Всё было рассчитано.
Но теперь послезавтра казалось слишком скоро.
— Я хочу остаться ещё на три дня.
— Останьтесь.
— Билеты придётся менять. Гостиница дорогая. На работе я обещала…
Мария остановилась.
Лидия ничего не советовала.
— Три дня — это глупость? — спросила Мария.
— Нет.
— Я последние полтора года считаю всё. Таблетки, деньги, дни между анализами, часы температуры. Даже здесь считаю, сколько осталось до самолёта.
Лидия тихо сказала:
— Тогда не считай сегодня.
Мария пошла на ресепшен.
Свободный номер был. Их комнату можно было продлить на три ночи.
Она уже достала карту, когда администратор сказал:
— Доплата внесена.
Мария сразу поняла.
На улице Лидия ждала возле Насти.
— Я сказала, что верну деньги.
— Вернёшь.
— Мам.
Слово вырвалось само.
Обе это заметили, но Лидия не улыбнулась и не попыталась использовать момент.
— Это только за три дня, — сказала она. — Потом можешь возвращать хоть по сто рублей в месяц.
Мария покачала головой.
— Ты невозможная.
— Есть такое.
Настя проснулась через двадцать минут.
— Мы завтра опять сюда?
Мария присела рядом.
— Не только завтра. Мы остаёмся ещё на три дня.
Дочь широко открыла глаза.
— Правда?
— Правда.
— А самолёт?
— Полетит без нас.
Настя засмеялась.
— Тогда завтра я найду две счастливые ракушки.
— Почему две?
— Одну тебе. Одну бабушке.
Лидия отвернулась к воде.
— А тебе?
Настя подумала.
— Мне дельфина.
На следующее утро они договорились встретиться в половине шестого. Лидия узнала у местных, что рано утром иногда можно заметить дельфинов дальше от берега.
Мария поставила будильник, приготовила Насте тёплую кофту и впервые за много месяцев не открыла перед сном банковское приложение.
Телефон лежал рядом.
Она могла посчитать, сколько денег осталось. Могла открыть рабочую почту или проверить обратные билеты.
Вместо этого Мария вышла на балкон.
Настя уже спала, обняв старую тряпичную русалку.
За окном шумела вода.
До будильника оставалось меньше шести часов.
Мария выключила свет и тоже легла спать.