Ксения поняла, что дальше откладывать нельзя, когда мать второй раз за месяц упала дома.
На этот раз обошлось без перелома. Тамара Васильевна поскользнулась возле ванной, ударилась плечом и почти час просидела на полу, потому что не смогла сама подняться.
Соседка услышала стук только случайно.
Ксения приехала из Москвы вечером и всю дорогу злилась на себя.
На работу.
На расстояние.
На старую квартиру матери с высоким порогом возле ванной.
На то, что уже два месяца перебирает варианты и ничего не решает.
Мать встретила её как всегда:
— Зачем примчалась? У меня всё нормально.
— Мам, ты час на полу сидела.
— Не час.
— Сколько?
— Ну минут сорок.
— Это должно меня успокоить?
Тамара Васильевна махнула рукой.
— В моём возрасте все падают.
— Нет, мам. Не все.
Ксения разложила на столе лекарства, которые купила по дороге, и пошла проверять квартиру.
Коврик в ванной убрала сразу.
Порог сфотографировала.
Возле кровати поставила устойчивый стул.
Но всё это были мелочи.
Главная проблема оставалась прежней: мать больше нельзя было надолго оставлять одну.
Ей семьдесят.
После первого падения врач уже предупреждал, что равновесие стало хуже. Бывали скачки давления, иногда кружилась голова.
Ксения жила одна в съёмной однокомнатной квартире в Москве.
Забрать мать туда теоретически можно было.
Практически — нет.
Комната одна.
Кухня маленькая.
Диван Ксении и кровать для матери просто не помещались.
Она нашла двушку в соседнем районе.
До работы почти столько же.
Дом с лифтом.
Нормальная ванная.
Первый этаж поликлиники через дорогу.
Идеально.
Только аренда дороже на двенадцать тысяч.
Двенадцать тысяч каждый месяц.
В первый же вечер Ксения открыла приложение банка и снова начала считать.
Зарплата.
Аренда.
Коммуналка.
Продукты.
Лекарства матери.
Её собственный кредит за ноутбук.
Проезд.
Если взять новую квартиру, в конце месяца почти ничего не останется.
А если что-нибудь случится — стоматолог, ремонт техники, одежда — придётся лезть в кредитку.
Накоплений не было.
Вообще.
Она несколько лет убеждала себя, что вот после премии начнёт откладывать.
Потом менялась работа.
Потом выросла аренда.
Потом мать лечила зубы.
Потом что-то ещё.
И вот ей сорок шесть, а на счету ровно столько, чтобы прожить до следующей зарплаты.
Больше всего Ксения боялась сказать об этом брату.
Игорь был старше на пять лет.
Жил в Подмосковье, в собственной квартире, работал начальником смены, ездил на неплохой машине.
Не богач.
Но на фоне Ксении всегда казался человеком, у которого всё устроено.
Последние месяцы они почти не разговаривали.
Каждый звонок заканчивался одинаково.
— Ксюша, с мамой надо что-то решать.
— Я знаю.
— Ты уже три месяца знаешь.
— Игорь, не начинай.
— А когда начинать?
— Я варианты смотрю.
— Сколько можно смотреть?
После таких разговоров Ксения злилась.
Ей казалось, брат считает её безответственной.
Будто она сидит в Москве, живёт спокойно и просто не хочет брать мать к себе.
Однажды Игорь вообще сказал:
— Если не можешь решить, так и скажи.
Она ответила:
— Я решу.
И бросила трубку.
Теперь эта фраза вспоминалась особенно неприятно.
Потому что решить она действительно не могла.
На следующий день Игорь приехал к матери сам.
Ксения открыла дверь.
— Привет.
— Привет.
Он занёс два пакета с продуктами.
Мать сразу оживилась.
— Игорёк, зачем столько привёз?
— Мам, не начинай.
Первые полчаса говорили о падении.
Игорь осмотрел ванную, посмотрел синяк на плече, спросил про врача.
Потом они с Ксенией вышли на кухню.
Мать осталась в комнате смотреть телевизор.
Игорь сразу спросил:
— Ну что с квартирой?
Ксения почувствовала знакомое напряжение.
— Игорь…
— Что?
— Я ищу.
— Ты это два месяца говоришь.
— А ты думаешь, я не понимаю?
— Тогда почему ничего не происходит?
Она посмотрела на него.
— Потому что у меня нет денег.
Игорь замолчал.
Ксения сама удивилась, насколько трудно было произнести такую простую фразу.
— В смысле?
— В прямом.
Она открыла телефон и показала объявление.
— Вот квартира. Нормальная. Я бы хоть завтра сняла.
Игорь посмотрел цену.
— Ну.
— Она на двенадцать тысяч дороже моей.
— И?
Ксения почти рассмеялась.
— И у меня нет этих двенадцати тысяч.
— Каждый месяц?
— Каждый.
Игорь нахмурился.
— Подожди. У тебя же зарплата нормальная.
Вот этого она и боялась.
— Нормальная. Только ты не знаешь моих расходов.
— Так расскажи.
— Я не обязана отчитываться.
— Я и не прошу отчёт.
— У меня нет накоплений, Игорь. Вообще. Если перееду туда и буду платить одна, я каждый месяц буду уходить в минус.
Он смотрел на неё без насмешки.
Без того выражения, которое Ксения заранее придумала.
— Почему ты раньше не сказала?
— Потому что не хотела.
— Это я понял. Почему?
Она села.
— Потому что ты всё время говоришь: «Решай», «сколько можно тянуть», «если не можешь — скажи». Мне казалось, если я скажу, что денег нет, ты решишь, что я совсем…
— Что?
Ксения отвела глаза.
— Неудачница.
Игорь несколько секунд молчал.
Потом спросил:
— Ты серьёзно?
— Да.
— Ксюша, мне пятьдесят один год. Я не сижу вечерами и не оцениваю, насколько ты успешна.
— Тебе легко говорить.
— Почему?
— У тебя квартира своя.
Игорь выдохнул.
— Хорошо. Давай теперь я тебе кое-что расскажу.
Он достал телефон.
Открыл календарь.
— Видишь даты?
— Ну.
— Это когда я к маме приезжал.
Ксения пролистала.
Почти каждые две недели.
Иногда чаще.
— Ты приезжал?
— Да.
— Зачем?
— В смысле зачем? К маме.
— Она не говорила.
— А я думал, ты знаешь.
Оказалось, последние три месяца Игорь регулярно ездил в Тверь.
Привозил продукты.
Два раза возил мать к врачу.
Менял смеситель.
Покупал лекарства.
Когда у подъезда окончательно развалился старый пандус, сам договорился с управляющей компанией и два вечера помогал рабочим его укреплять.
— Ты всё это делал и ни разу мне не сказал?
— А зачем?
— Чтобы я знала!
— Я думал, мама говорит.
— Она не говорила.
Они одновременно посмотрели в сторону комнаты.
Тамара Васильевна сделала телевизор громче.
Игорь усмехнулся.
— Понятно.
Ксения всё ещё листала даты.
— Ты из Подмосковья сюда столько раз мотался?
— Ну да.
— Это три часа в одну сторону.
— Не всегда. Иногда быстрее.
— Почему ты мне не позвонил?
Теперь брат посмотрел на неё.
— А ты бы что сказала?
Ксения открыла рот.
И поняла.
— «Я сама разберусь».
— Вот.
— Но это другое.
— Конечно.
Он улыбнулся.
— У тебя всё другое.
Ксения вздохнула.
Несколько месяцев каждый из них был уверен, что второй ничего не делает.
Она думала: Игорю проще говорить издалека.
Он думал: Ксения сознательно тянет с переездом.
При этом брат ездил к матери.
Сестра искала квартиры и считала деньги.
Оба молчали о самой важной части.
— Почему ты сам не предложил помощь с арендой? — спросила Ксения.
— Я не знал, что проблема в аренде.
— А в чём думал?
— Что ты не готова жить с мамой.
— Господи.
— А ты почему не сказала?
— Потому что думала, ты скажешь: «Надо было раньше копить».
Игорь поморщился.
— Спасибо за мнение обо мне.
— Ты иногда так разговариваешь.
— А ты иногда слышишь не то, что я говорю.
С этим спорить было сложно.
Они немного посидели молча.
Потом Игорь сказал:
— Сколько тебе реально не хватает?
— Чтобы не жить впритык — тысяч шесть-семь.
— Я буду добавлять.
Ксения сразу покачала головой.
— Нет.
— Почему?
— Потому что…
Она остановилась.
Игорь поднял брови.
— Давай. Скажи.
— Потому что не хочу быть обязана.
— Кому? Мне?
— Ну да.
— Ксюш, это наша мать.
— Всё равно.
— Тогда давай оформим расписку на шесть тысяч в месяц и будем смеяться до пенсии.
Ксения невольно улыбнулась.
— Не смешно.
— Очень смешно.
Он стал серьёзнее.
— Я могу семь тысяч в месяц. Нормально. Не развалюсь.
— А твоя семья?
— Я с Олей поговорю. Уверен, она будет за.
— Не хочу, чтобы из-за меня…
— Не из-за тебя. Из-за мамы.
Он постучал пальцем по столу.
— И переезд помогу организовать. Машину найду.
Ксения смотрела на него и впервые за несколько месяцев почувствовала не тревогу при мысли о матери, а что-то похожее на облегчение.
Проблема никуда не исчезла.
По-прежнему надо искать квартиру.
Перевозить вещи.
Менять врачей.
Привыкать жить вдвоём.
Но теперь всё это перестало быть исключительно её задачей.
Тамара Васильевна появилась в дверях.
— Вы чего там шепчетесь?
— Тебя делим, — сказал Игорь.
— Я сама себя поделю.
— Уже поделила. Падением возле ванной.
— Началось.
Мать поставила на стол две старые кружки.
Ксения сразу узнала.
Белая с нарисованным зайцем.
Красная — такая же.
— Мам, откуда они?
— В шкафу были.
— Они ещё живы?
— А что им будет?
Ксения взяла белую.
На боку небольшая трещинка под глазурью.
Из этой кружки она пила какао в детстве.
Красная была Игорева.
Когда им было лет восемь и тринадцать, они постоянно спорили, чья лучше.
— Ты мне однажды ручку отбил, — сказала Ксения.
— Ты первая мою уронила.
— Неправда.
— Правда.
Мать поставила чайник.
— Пятьдесят лет прошло, а всё то же.
— Не пятьдесят, — возмутился Игорь.
— Почти.
Они пили чай из старых кружек и впервые за долгое время разговаривали без раздражения.
Не только о матери.
О работе.
О детях Игоря.
О том, как Ксения устала от своей квартиры.
О том, что Игорь тоже последние месяцы еле успевает между сменами и поездками.
И оказалось, что брат вовсе не живёт без проблем.
У него на работе готовилось сокращение.
Старшая дочь собиралась поступать.
Машина требовала ремонта.
— А ты мне ничего не говорил.
— Не хотел жаловаться.
Ксения посмотрела на него.
— То есть мы оба молодцы.
— Семейное.
Через неделю она подписала договор на новую квартиру.
Не ту первую.
Нашли вариант чуть дешевле и ближе к метро.
Игорь приехал с другом на микроавтобусе.
Тамара Васильевна до последнего возмущалась:
— Я половину вещей не отдам.
— Мам, тебе зачем четыре кастрюли на десять литров?
— Нужны.
— Кому?
— Мне.
— На двоих?
— А вдруг гости?
В итоге увезли две.
Первые недели были непростыми.
Мать плохо привыкала к новому району.
Ксения — к тому, что снова живёт не одна.
Игорь переводил деньги в начале месяца, как договорились.
Один раз Ксения хотела вернуть.
Он позвонил.
— Что это?
— В этом месяце премия была.
— И что?
— Я сама потяну.
— Ксения.
— Ладно.
— Учишься.
— Очень медленно.
Он стал чаще приезжать и в Москву.
Иногда забирал мать к себе на выходные.
Для Ксении это оказалось неожиданно важным.
Первое свободное воскресенье она почти целый день ничего не делала.
Спала до десяти.
Пошла гулять.
Сидела в кафе с книгой.
И впервые не чувствовала вины.
Через несколько месяцев Тамара Васильевна уже уверенно ходила до магазина возле дома.
Падений больше не было.
Ксения не расслаблялась, но перестала жить в постоянном ожидании звонка из Твери.
Однажды Игорь приехал на ужин.
Мать достала из шкафа красную кружку.
— Твою привезла.
— Зачем?
— Чтобы не забывал дорогу.
Ксения засмеялась.
Её белая кружка уже стояла на кухонной полке.
Она забрала её из Твери в последнюю поездку.
В тот вечер, после ухода брата, Ксения мыла посуду и заметила, что старая кружка стала серой от пыли по краю.
Намылила губку.
Осторожно вымыла.
Вытерла полотенцем и поставила обратно.
Рядом стояли обычные современные чашки.
Белая с зайцем совершенно к ним не подходила.
Но Ксения не убрала её.
За последние месяцы она поняла простую вещь: у общей семьи не обязательно должен быть один человек, который отвечает за всё.
Иногда достаточно наконец сказать вслух, что тебе трудно.
И оставить рядом место для второй кружки.