— Я тебе расписала, чтобы потом не было путаницы.
Алевтина Сергеевна положила перед Тамарой лист в клетку и прижала его сахарницей, чтобы не сворачивался.
Тамара сначала решила, что это список вещей в дорогу. До поездки в Кисловодск оставалось три дня, и свекровь уже неделю звонила с вопросами: взяли ли билеты, далеко ли квартира от парка, будет ли в ней чайник и где они собираются покупать минеральную воду.
Но на листе оказалось расписание.
«6:30 — подъём. 7:00 — чай. 8:00 — прогулка. 10:00 — завтрак. 13:00 — процедуры…»
Напротив некоторых пунктов стояла буква «Т».
— А это что? — спросила Тамара.
— Это ты.
— Я поняла, что не трамвай. Почему я здесь отмечена?
Алевтина Сергеевна удивилась вопросу.
— Ну кто-то же должен чай с утра поставить. Потом на рынок сходить. Я утром продукты таскать не могу. После процедур хорошо бы обед дома, ресторан каждый день — это разорение. Вечером мне одной гулять тяжеловато, пойдём вместе.
Тамара дочитала до конца.
На десять дней её отпуск был расписан почти полностью.
Она должна была вставать раньше всех, готовить завтрак, сопровождать свекровь на прогулках, покупать продукты, следить за ужином и подстраивать собственные планы под её процедуры.
— А Степан где в расписании?
— Причём здесь Степан? Мужчина отдыхать едет.
Тамара подняла глаза на мужа.
Тот сидел напротив и изучал телефон.
— Стёп?
— Мам, ну не начинайте сейчас, — пробормотал он.
— Кто начинает? Я просто спрашиваю.
— Тамар, это же приблизительно. Никто тебя по минутам гонять не будет.
Алевтина Сергеевна сразу возразила:
— Почему приблизительно? Если режима не будет, мы половину отпуска потеряем.
Тамара сложила лист пополам и положила рядом.
Поездку придумала она сама.
Последние два года они никуда нормально не выбирались, и весной Тамара предложила Кисловодск. Алевтина Сергеевна услышала разговор и сразу сказала, что давно мечтала туда попасть.
Степан попросил:
— Возьмём маму? Ей одной всё равно не съездить.
Тамара согласилась.
Билеты она купила со своей карты. Хорошую двухкомнатную квартиру недалеко от парка тоже нашла сама и внесла предоплату. На отдельную карту положила деньги на продукты и текущие расходы.
Степан обещал компенсировать часть после зарплаты.
Не компенсировал.
Это тоже было привычно.
Как и многое другое.
Если Алевтине Сергеевне нужно было съездить в поликлинику, Степан говорил: «Тамар, тебе же по пути».
Если нужно заказать лекарства — «ты лучше разбираешься».
Если мать приезжала в гости, готовила Тамара.
Долгое время она не видела в этом большой проблемы.
Но лист в клетку почему-то изменил всё.
На вокзал приехали за час.
Алевтина Сергеевна сразу обнаружила, что в дорогу не купили воду без газа.
— Тамара, сходи.
— Здесь автомат рядом.
— Там дорого. В магазине через дорогу дешевле.
— Мам, поезд через сорок минут, — сказал Степан.
— Вот именно. Поэтому пусть быстрее идёт.
Тамара посмотрела на два чемодана у ног мужа.
Потом на свекровь.
— Ещё что-нибудь?
Алевтина Сергеевна оживилась.
— Возьми мне йогурт без добавок. И яблоки. Только не зелёные, от них у меня желудок. Стёпе можно что-нибудь мясное. А себе сама посмотри.
Тамара взяла сумку.
Прошла через вокзал.
Но к магазину не пошла.
Села в кафе возле выхода и заказала кофе.
Перед ней лежал телефон.
Сначала она открыла бронирование квартиры.
Бесплатная отмена действовала до вечера.
Тамара нажала кнопку.
Потом зашла в банковское приложение и заблокировала дополнительную карту, которую отдала Степану на общие расходы.
Несколько секунд сидела, удивляясь тому, насколько спокойно себя чувствует.
Позвонил муж.
— Ты где? Уже посадку объявили.
— В кафе.
— Каком ещё кафе? Мама ждёт воду.
— Купи ей.
— Тамар, ты чего?
— Я не еду.
Степан решил, что она шутит.
— В смысле?
— Вы едете вдвоём.
— У нас билеты!
— У вас есть билеты. Мой пропадёт.
— А квартира?
— Я её отменила.
Наступила тишина.
— Что ты сделала?
— Отменила бронь.
— Ты нормальная вообще?
— Вполне.
На заднем плане послышался голос Алевтины Сергеевны:
— Что она там говорит?
Тамара сделала глоток кофе.
— Стёп, хорошего отдыха.
— Подожди. А деньги на карте?
— Карта тоже больше не работает.
— Тамара!
Она отключилась.
Домой ехала на такси.
Первые сообщения начали приходить ещё до отправления поезда.
Степан писал, что она поставила их в ужасное положение. Потом требовал восстановить бронь. Через полчаса Алевтина Сергеевна прислала: «Я не ожидала от тебя такой подлости».
Тамара не ответила.
Утром следующего дня Степан позвонил из Кисловодска.
— Мы приехали. Тут всё дорого.
— Бывает.
— Можешь хотя бы денег кинуть? У меня после билетов почти ничего.
— Сколько?
— Тысяч десять.
Тамара перевела две.
— Это что?
— Две тысячи.
— Я вижу. Нам на десять дней.
— Тогда меняйте планы.
— Мамина пенсия только через неделю.
— Значит, используйте ваши деньги.
Он начал говорить, что она ведёт себя как ребёнок.
Тамара закончила разговор.
Через два часа Алевтина Сергеевна потребовала перевести ещё.
Тамара больше ничего не отправила.
А вечером произошло неожиданное.
Степан написал:
«У мамы 27 тысяч с собой».
Тамара перечитала.
Позвонила.
— Откуда?
— Наличными в чемодане.
— Она же говорила, что у неё вообще нет денег.
— Вот и я спросил.
Выяснилось, Алевтина Сергеевна специально взяла накопления «на всякий случай», но тратить не собиралась. Она была уверена, что поездку оплачивает невестка.
— И что теперь? — спросила Тамара.
— Сняли комнату.
— Отлично.
— Не отличное. Мама весь день говорит, что ты всё испортила.
— Зато у вас есть расписание.
Степан ничего не ответил.
На пятый день он вернулся.
Тамара открыла дверь и увидела его с чемоданом.
— А где Алевтина Сергеевна?
— Осталась ещё на два дня. Потом сестра ей билет купила.
— А ты почему приехал?
Степан прошёл на кухню.
Выглядел он так, будто вернулся не с курорта, а с рабочей смены.
— Я больше не мог.
Тамара поставила чайник.
— Что случилось?
— В шесть утра вставать надо. Потом воду принести. Потом идти с ней гулять, потому что одной скучно. Потом рынок. Потом она захотела ехать на экскурсию, но автобус ей неудобный. Потом у неё подушка неправильная, номер шумный, суп пересоленный…
Тамара слушала.
— Пять дней, Стёп.
— Я знаю.
— Я так живу годами.
Он потёр лицо.
— Я не понимал.
— Понимал. Просто делал так, чтобы этим занималась я.
Степан посмотрел на неё.
— Можно я останусь?
— Нет.
— Тамар…
— Я не хочу, чтобы ты сейчас вернулся, два дня был идеальным мужем, а потом всё стало как раньше.
— И что мне делать?
— Самому разбираться со своей мамой.
Следующие два месяца они жили отдельно.
Степан снимал небольшую квартиру.
Сначала звонил почти ежедневно. Потом реже.
Они встречались в кафе, гуляли, разговаривали. Тамара сразу сказала, что не требует от него перестать помогать матери.
— Помогай сколько хочешь. Но не назначай меня ответственной за её желания.
Степан учился.
Не всегда удачно.
Однажды попросил Тамару отвезти Алевтину Сергеевну к врачу, но на середине фразы остановился.
— Ладно. Сам перенесу встречу.
Самое серьёзное испытание случилось зимой.
В субботу утром в дверь Тамары позвонили.
На площадке стояла Алевтина Сергеевна с большим чемоданом.
— У меня трубы меняют. Поживу у вас недельку.
— Вы со Степаном договаривались?
— А зачем? Это квартира моего сына.
Квартира была съёмной, договор оформлен на Тамару, но спорить об этом она не стала.
В этот момент приехал Степан.
Он увидел мать и чемодан.
— Мам, ты чего здесь?
— Вот. Пока ремонт.
— Почему мне не позвонила?
— А что звонить? Тамара дома.
Алевтина Сергеевна потянула чемодан к двери.
Степан остановил её.
— Нет.
Мать даже не поняла.
— Что нет?
— Здесь ты жить не будешь.
— Это ещё почему?
— Потому что ты не спросила Тамару.
— Я у собственной семьи должна разрешения просить?
— Если хочешь неделю жить в чужом доме — да.
Алевтина Сергеевна посмотрела на сына так, будто впервые его увидела.
— Она тебя настроила.
Раньше после этой фразы Степан сразу начинал оправдываться.
Теперь не стал.
— Мам, гостиницу я тебе оплачу на три дня. Потом решим с ремонтом. Но сюда без приглашения нельзя.
— Родную мать в гостиницу?
— Да.
Разговор продолжался ещё минут двадцать.
Алевтина Сергеевна перечислила всё, что делала для сына с детства. Напомнила про болезни, школу, институт и свадьбу.
Степан слушал.
Потом взял её чемодан.
— Поехали. Я отвезу.
Когда дверь закрылась, Тамара ещё несколько секунд стояла в прихожей.
Вечером Степан вернулся.
— Я раньше правда рассчитывал, что ты уступишь, — сказал он. — Даже когда знал, что мама перегибает. Мне было проще сказать тебе «потерпи», чем ей «нет».
Тамара кивнула.
Именно это ей и нужно было услышать.
Не обещание, что Алевтина Сергеевна внезапно изменится.
Не очередное «она пожилой человек».
А признание собственной роли.
Они не съехались сразу.
Зимой продолжали жить отдельно. Степан сам решал вопросы матери, а Тамара перестала контролировать, как именно он это делает.
К весне они начали чаще оставаться друг у друга.
В апреле Степан прислал ей сообщение:
«В мае поедем куда-нибудь? Только вдвоём».
Тамара ответила:
«Можно».
На этот раз маршрут выбирали вместе.
Каждый оплатил свою часть билетов и проживания. Никакой отдельной карты на общие расходы не было.
Перед поездкой Степан в шутку спросил:
— Расписание составлять?
— Только попробуй.
— Подъём когда?
— Когда проснусь.
— Завтрак?
— Кто первый встал, тот и думает.
В мае они сидели в небольшом кафе после долгой прогулки. Завтра не было ни обязательной экскурсии, ни подъёма в шесть тридцать.
Степан листал фотографии в телефоне.
— Хорошо едем.
— Потому что никто никого не обслуживает.
— Это намёк?
— Это правило.
Он улыбнулся.
— Согласен.
Тамара допила кофе.
Прошлогодняя поездка в Кисловодск так и осталась единственным отпуском, в который она не села на поезд.
Зато именно после него впервые стало понятно, что отдыхать вместе — не значит быть обязанной кому-то прислуживать.
И новое расписание им действительно больше не понадобилось.